— Да я же просто хотел спросить, что с подушкой безопасности!

— Вечно у тебя какие-то отмазки, — усмехнулся капитан, прикуривая. — Так и скажи, что заебал человека. Сколько ты раз его сегодня останавливал?

— А я его останавливал? — уронил на заднее сиденье служебного автомобиля все упаковки старший лейтенант и почесал зудящий затылок со всё ещё ноющей шишкой под шапкой.

Капитан затянулся и прикинул:

— Бобрышев, вот даже если я мельком глянул и помню, что останавливал, а ты нет, то как быть? Как мне с тобой работать-то? Совсем памяти нет? И почему тебе, долбаёбу, что «девятку» от «Нивы» не отличит, повышение дают, а мне до повышения пахать приходится? Вот повезло тебе, что демографическая яма и недобор по возрасту!

Бобрышев сначала проглотил обиду. Но когда сел в салон автомобиля, держать это внутри не стал, возмутился:

— А я весь день прошу меня к другу отпустить! А вы нет-нет, операция. То, да сё. Да какая ещё операция? Я может тоже, заборы красить хотел и коровьими лепёхами кидаться, как Вовка. Человек жизни и сейчас радуется, по полной живёт. На разрыв души. А я тут на морозе весь день стою. Ни слова доброго в ответ не слышу. Только хуями вечно обложат и радуйся, что спать домой отпускают. Вот уж мечта всей жизни! Сказка, а не жизнь! Да, Артём Палыч?

И старший лейтенант замолчал, понимая, что сболтнул лишнего.

Капитан хмыкнул и в зеркало заднего вида на пачки посмотрел. Добавил хмуро:

— Теперь ещё и хуями закидали.

— Что с ними вообще теперь делать? Реализовывать? — тут же спросил коллега.

Поведение последних дней сотрудника всё больше смущало капитана. Если бы не приказ Дронова «оказывать содействие секретной операции у коттеджного посёлка Жёлтое золото», то к врачу бы отвёл. А пока — терпеть приходилось. Но чем дальше, тем хуже становилось.

— Бобрышев, пиздуй на больничный, а? И там что хочешь, то и делай!

— Что, правда? — тут же засиял лицом сотрудник. Вроде и свет уже по-другому падает и улыбка обнадёживающая.

— Тебе больничке как снимок сделают, у докторов и спроси как с подобной продукцией поступить. А как в себя придёшь, так с другом и наговоришься о коровах и козах.

Артём Палыч вроде отчитывал подопечного, а тот только больше улыбается.

— Камень, может, ещё какой в почках найдут. Подлечат, — вздохнул капитан, глядя на это дело. — Ну не может так просто человек до твоих лет дожить? Естественный отбор должен быть. Может в тебе уже опухоль размером с кулак, а мы и не в курсе. Шутим тут, смеёмся. А потом бац и всё. Нет Бобрышева.

— Не надо «бац», — на всякий случай повторил старший лейтенант, так как таким образом дочь у него однажды и появилась. А про сына вообще не спрашивал. Там вообще случайно вышло. Порадоваться хотели. А получилось, как всегда.