К счастью для сантехника, он покинул Жёлтое золото ещё до того момента, как Де Лакрузо договорилась с таксистом об извозе. И завезя верный внедорожник на ремонт бампера в мастерскую по наводке Лаптева, Боря сам отправился на такси в офис Кобы.

Моисей Лазаревич сидел за столом, отложив все дела. Никаких больше телефонов в руках и суеты секретарши. Взгляд сосредоточенно сверлил вошедшего. Ни движения.

«Засел как кобра перед броском», — отметил внутренний голос.

Не отставал и Глобальный. Присел в кресло перед продюсером и сверлил глазами-лазерами по встречному курсу. Так и сидели с минуту, пока первым не сдался Коба.

— Признаю, Борис. Перегнул, — вздохнул он и опустил взгляд. — Видите ли, мы с Сарочкой давно и глобально женаты. Напрочь. Но пламя любви с каждым годом всё больше прогорает. Признаться, осталась лишь искра, да и та затухает. Думал в этом году придётся разводиться. Но нет, появились вы с Романом. Ремонт начали нам делать. И я смотрю, а она смотрит на рабочих мужиков как девчонка на первого красавчика в школе. Глаза блестят, порхает как бабочка. Готовить что-то начала, под нос напевает. И я понял, что ей нравится, когда рядом молодые мужчины. Флюиды так какие в воздухе, химия или просто картинка и как визуал кайфует — уже не важно. Важно, что помолодела душой и телом. Ну а я ж не дурак. Провёл эксперимент. Привожу Романа на встречу — улыбается. Вы заходите — просто в восторге. Потом во все уши жужжит Боря то, Боря сё. Ну вот и что я должен был делать?

Сантехник, который как раз обдумывал как бы эффективнее начать разговор на тему подрезанной крайней плоти, чтобы свести всё к переходу в иудаизм, но для дела, даже растерялся. Мысль сбили. А про Сару он уже и не помнил. То забота прошлого дня, а каждый новый приносит новые вызовы. Их решать надо, а не о старушках думать.

«В конце концов, если полтора миллиарда мусульман не могут договориться и одолеть пятнадцать миллионов евреев, то либо с мусульманами что-то не то, либо евреи молодцы-ребята. А на таких не то, что гастербайтеры косо не посмотрят, так ещё и ни один судья не покусится. Ну хотя бы потому, что сами судьи не в паранже сидят, а долго и старательно учились юриспруденции. А раз так, Боря, то по такому случаю и конец не жалко подрезать. Говорят, там немного берут. С самого краешка. А там глядишь и поумнеем сразу».

— Нет, вы скажите, — настаивал Коба, расценивая молчание за несогласие с происходящим, а то и конкретный спор.

— Да, — кивнул Боря и уже готов был изложить свой план по укорачиванию. Ему, мол, много не надо. В случае чего ещё отрастит. И обратно потом перейдёт, когда всё уляжется. Мера, мол, временная. Необходимая.