— Так глубинка. Все друг друга знают, — добавила Лариса, зябко передёрнув плечами. Видно зря в демисезонном пальто поехала. И, вообще, как можно себя чувствовать успешной и самодостаточной женщиной в колготках под штанами? Но командировка есть командировка. Деньги сами себя не выбьют, вопросы не решаться случайным образом. — А посторонние не лезут, раз даже охрану убрали за ненадобностью. Знаешь, как раньше говорили? «Страшна Сибирь слухом, а люди лучше нашего живут».

— Если бы не климат, то чисто курорт! — хмыкнул массажист, одетый в всё же в тёплую куртку.

— Но ещё раньше говорили «дальше Сибири не пошлют», — тут же добавила Лариса, довольная тем, что её массажист в последнее время много читает и расширяет кругозор. С таким вскоре и за столом можно будет о чём поговорить. После кровати. — Так что не знаю, двойственные ощущения. Ломоносов, к примеру, так говорил. «Сибирь — чуть ли не единственная большая страна, не ведавшая никогда крупных войн, не знавшая и крепостного быта. Тут воевать учатся с природой, а как промышленность такой привычки и требует, то, думается мне, Сибирь должна легко сделаться такою же промышленною страною, как Соединенные Штаты Америки или английские владения в Австралии».

— У нас же ещё Дальний Восток есть, Курилы и Камчатка для окраин, — напомнил Володя. — Так что послать подальше можно далеко и надолго. Было бы желание до тех окраин прогуляться. Или ты от Дубаев и Мальдив устала?

— Да что мне те курорты? Это про отдых, но не про жизнь. Мы же не колонию из Сибири сделали, выкачивая всё, что можно ради метрополии, Володь, а склад Родины. Здесь, в закутке тихо, богато и мирно. Копай, да бери.

— Ага, одна окраина полыхает, где всё уже забрали из недр, только паши, да сажай на сотни лет вперёд и тем спокоен будь. А другая тихая и мирная стоит, к сельхоздеятельности инертная. Тут посевной год короткий. Да и чернозёма не вижу. Зато снег вижу, а на Донбассе уже всё растаяло и цвести начинает. Два урожая против одного!

Лариса развела руки, потянулась и вдохнула полной грудью чистый воздух, который хоть на хлеб мажь и ешь. Попутно заметила:

— Всё равно столицу сюда переносить надо. Подальше от мирской суеты. Дышится хорошо и казнокрадам сидеть рядом сподручнее. Ведь если Родина — мать, то грудь матери — это точно Сибирь!

— А Урал тогда — Хребет Родины? — прикинул массажист, прекрасно понимая, что среди промышленного региона так легко уже не подышишь.

— Будем на Урале, там об этом и поговорим, Володь, — вывернула начальница и первой коснулась символической калитки, которую никто даже закрывать не думал. — Думаешь, Боря уже слинял?