Вся эта весёлая компания на кухню вдруг и перекочевала. И места стало катастрофические не хватать. Так что в зал перебрались.

Но едва родственников за новый стол усадили, у которого вместо стульев доска с балкона на паре табуреток, как звонок раздался. По телефону. Боря глянул, а там «Кишинидзе». Тут же и о задержании вспомнилось. И о деле судебном. Брать надо. Никак не проигнорировать.

И Боря на балкон выскочил, трубку поднял:

— Да?

— Хуй на! — не церемонился Арсен, явно не в настроении. — Ты когда нам уже с Кристиной дом найдёшь? На этой съёмной хате толчок засоряется чаще, чем хожу по большому. А если я тебе начну рассказывать, что там до меня немка накопила, ты не поверишь! Я тебе даже подсказку дам. Это совсем не рейхмарки, но и не евро! И что прикажешь с тем толчком делать? Сантехник звать? Так он у нас под следствием, хоть и один на район!

Боря поморщился. Ну вот, опять о работе.

— Погоди, я сейчас приеду.

Посмотрел через стекло Глобальный. А там Стасян с гранённым стаканом ещё начал рассказывать о подвиге Бориса пару дней назад. Как ребёнка отстоял, а они потом его всем городом отстояли у орды чёрной.

— Ну чисто басурмане-ордынцы новой дани возжелали с Руси. Да кто ж им даст? — расслышал Боря, когда дверь распахнул и вновь через комнату с балконом на кухню пошёл. — Не, ну пиздюлей может и выдадим. А так — нет. Ничего от нас больше не получат, кроме сожалений… Борь, а ты куда?

— Да вот, труба зовёт, — ответил нехотя сантехник, который совсем не по профилю ещё и услуги риелтора предоставлял. Только за что вперёд хвататься, за вантуз или ручку с планшетом? Уже и не разберёшь.

«Но раз обещал — надо делать», — вздохнул внутренний голос, совсем не желая подальше от запаха жаренных на скорую руку котлет и толчёной пюрешечки уходить в неизвестность.

Конечно, ему тут же на посошок налили. А отказаться в этот раз — никак. Всё-таки не за рулём. Ещё и такси вызвал почти у всех на глазах. А пока ожидаешь — сам бог велел.

— Пей-пей-пей! — кричал Стасян громче всех, а когда выпил, лука поднёс с солью и хлеба. — И закусывай!

Ритуал этот презреть перед родней — себя не уважать. Пришлось исполнить с честью. А как вышел из дома, слегка покачиваясь, мир уже веселее немного и проще воспринимается. Думается иначе.

И Боря начал сначала думать, потом подпевать радио, когда в голову шибануло, а затем у подъезда съёмной квартиры идея в голове пришла. И снова телефон подхватил, такси придержав.

— Ну что, вещи собрали? — так же бесцеремонно начал он ещё по телефону, пока лифт вызывал.

— Какие вещи? Куда? — не понял Кишинидзе.