Дед сначала замолчал, потом перед собой смотрел секунд десять, затем с трудов ответил:

—Сына не уберегла. Голод. Прости. Прощай.

На несколько минут за столом повисла оглушающая тишина. На посетителей даже официанты коситься начали, но Боря лишь знак подавал, чтобы не мешали. Наконец, первый не выдержал Пёс. Поднявшись с заново наполненным стаканом самогона, он громыхнул:

— Нахуй всё! За нашу Победу!

Возражений не оказалось. Все выпили стоя. До дна.

А дед отставил стакан, осознав свою норму и тихо добавил:

— Вот так я один и остался… единственным. А батя как вернулся с фронта в орденах и медалях весь, сначала за уши оттаскал, что матерю всех на чём свет стоит. А затем их прямо с кителем на глазах моих в овраге и зарыл. И о Великой Отечественной больше не вспоминал. Ну а дальше как-то проще и понятнее было. Пахали, трудились, работали. Батя и землю по итогу получил вне колхоза и дом новый построил и на сталелитейном потом работал ещё не один год. А пасеку так и не думал бросать, да и на охоту с рыбалкой мы с ним ходили столько же, сколько я с вами. В общем… хороший был мужик. Дай бог каждому такого батю!

История Макара Берёзовича всех подкосила. Перерыв вынужденный взяли. И кто подышать свежим воздухом пошёл, кто перекурить. Катя с Валей так первые прошмыгнули.

Боря со Стасяном и его братьями на крыльце встали. И пока Пёс как оглушенный стоял, Могила выдал:

— Ну правильно. Мы же не америкосы. Это у них если героев нет, то их выдумывают, как и свою победу. А у нас этих героев столько, что хоть в бочке соли. Мы кровью помним, через что народ прошёл. Что ему ордена и медали? Они по сути три войны прошёл. И ни об одной за столом не вспомнил.

— А мы о чём рассказывать за столом будем? — спросил Пёс, поглаживая свои награды. — Как снова с Европой сошлись один на один? Чую, она от нас не отстанет. Предстоит ещё потолкаться и за Россию, и за Сербию. Говорят, история повторяется. И не раз нам ещё до Берлина и Парижа шагать, пока до Лондона с Вашингтоном добраться не смеем.

— Базара нет. Но бля буду, весь овраг перекопаю, а медали прадеда найду, — ответил ему в тон старший брат, поглядывая на двух девушек, что стояли в трёх шагах от Стасяна, да с ним же за столом и сидели. Мать говорила, что вместе живут. А вот вместе с дедом или вместе с братом — уже и не ясно. Но люди взрослые, сами разберутся.

Катю вдруг резко согнуло помолам, склонилась над мусоркой с утробными звуками. От алкоголя отказывалась, сок пила, но всё равно не помогло. Организм сбоил.

— О, — тут же заметил это дело Пёс. — Походу пока мы там толкаемся, Стасян тут время не теряет… да, бро? Я слышал прадед тебе квартиру подогнал. Вместе живёте же?