Стол быстро начал заполняться кулинарными изысками: курица из духовки, пюрешка-толчёнка с котлетами, салаты различные, в том числе и с кальмаром, соленья. Боря вдруг понял, что ест, не в силах остановить ложку. И наполняется любовью на глазах. Это не осточертевший чай с печеньками и не заваренная лапша быстрого приготовления.

А Рая только сидит и глазами на него влюблёнными смотрит. Глаза те ясные и искорка совсем не потухла, только подугасла, но буквально до вечера. А ночью такое ему устроит, что страшно представить.

«Тогда уже Стасян покурить выйдет», — тут же добавил внутренний голос и Боря вдруг замер.

Глядя на Раю, он понял, что не может больше ничего от неё скрывать. Вот вообще ничего.

— Рая, нам надо поговорить, — начал он издалека.

А она только кивнула:

— Говори.

— У меня будут дети…

— У нас будут дети, — поправила она легко, не меняя лёгкой улыбки.

— У нас — тоже… Наверное. Но ты не понимаешь. От меня беременны… ещё несколько женщин.

«Плюс-минус две», — тут же напомнил внутренний голос.

— И я… должен быть отцом. До последнего, — стойко добавил Боря, морально приготовившись к истерике на словах или получить поварёжкой по лбу на деле.

Тут Рая снова кивнула, чуть вздохнула и ответила неожиданно тихо и почти смиренно:

— Я понимаю, что у тебя в городе и до меня жизнь была. Ни ты, ни я не можем на это повлиять… Ты ведь не сегодня детей нажил?

— Не сегодня! — ответил Боря, едва слезу не пустив от потрясения.

Мало того, что выслушали спокойно, ещё и поняли, а судя по виду, даже — приняли. А что с ним сегодня было, лучше вообще не рассказывать. И это только до обеда. А день ещё не закончился.

— Ну вот и хорошо, — так же спокойно добавила Раиса. — Тогда доедай и дуй по своим делам. А вечером мы продолжим наш разговор.

— Рая, я не могу от тебя ничего скрывать! — снова взвизгнул он, готовый руки этой женщине целовать и ноги заодно, но уже вечером.

Сразу всё не успеет.

— И какие у тебя ещё секреты?

Глобальный кивнул и выложил всё как есть:

— Батя на меня такие долги повесил, что хоть каждый год по миллиону отдавать, а расплачусь только в том случае, если доживу до возраста Макара Берёзовича.

— Да уж уда два ведра, интеллигент на босу ногу! — тут же донеслось из зала. — Я-то ещё царизм застал и помню времена, когда крестьян на лечение в Париж от бешенства всей областью отправляли… Ну как помню? Отец рассказывал! Его-то волки не кусали. Боялись. Но соседей кусали — случалось. Потом, правда, поближе направлять стали покусанных, в Одессу. А нынче у вас экология не та. Шансов — ноль.

— Так уж и не та? — крикнула ему Рая в комнату.