Вальтерон склонил голову, уменьшая расстояние до критического. Я уже ощущала жар его губ рядом со своими. Взгляд стал пронзительным, почти звериным, пальцы еще сильнее сжали подбородок.

— Я не прочь развлечься, но... это будет иметь последствия. Закреплять истинность нам никак нельзя. Поэтому ты очень своевременно внесла в договор пункт о запрете флирта. Нам не стоит увлекаться друг другом.

Вновь опалив взглядом мои губы, Вальтерон поспешно отстранился и развернулся. После чего быстрым шагом направился в спальню.

Мое сердце колотилось как безумное, губы горели, щеки пылали, а я не могла отвести глаз от широких плеч и рельефной спины. Обида была такой сильной, что я вскочила и бросила ему вслед:

— Хитрости во мне с детства не было ни на грамм! Я чересчур искренняя. Говорю, что думаю. Иногда поступаю слишком опрометчиво и импульсивно. Ты ведь изучал мое досье. Тогда почему настаиваешь, будто я это затеяла для собственного обогащения? Неужели ты веришь, что я смогла бы жить с тем, кто мне безразличен?

Вальтерон застыл, но не обернулся.

Я видела, как напряглись его плечи, как сжались и разжались кулаки, будто он боролся с собственными эмоциями.

Молчание затягивалось. Напряжение вокруг нас становилось все сильнее. Казалось, его можно потрогать руками.

Я до безумия хотела, чтобы он мне поверил. Просто поверил.

Именно в этот момент раздался знакомый звонок. Как не вовремя вернулся Марти!

Вальтерон медленно повернулся.

Двери открылись, и я обнаружила, что ошибалась. Там был не Марти. В лифте стояла невероятной красоты платиновая блондинка с глазами бирюзового цвета, в ярко-розовом платье на тонких бретелях, с узким лифом и широкой юбкой.

То, как она смотрела на Вальтерона не оставило сомнений: они хорошо знакомы. Я бы даже сказала, очень близко знакомы. По всей видимости, к нам явилась моя потенциальная замена. Она же будущая жена.

Подстава номер два. Хотя я уже сбилась со счету, сколько их случилось за последние сутки.

— Вальтерон! — громко всхлипнула она и бросилась к нему через всю гостиную.

Напомню, к почти голому мужчине! То, что на нем по-прежнему держалось полотенце, было чудом. Оставалось лишь надеяться, что это чудо никак не связано с возбуждением.

«Ох, не о том я думаю, не о том!»

Впрочем, одно я могла сказать точно: видеть эту девицу в объятиях своего полуобнаженного истинного мне совсем не понравилось. Хотелось крикнуть: «В конце концов, имей совесть! Мы еще не расстались. Мы даже встречаться не начали, договор-то не подписан, а ты уже с какой-то блондинкой обнимаешься. Да еще и у меня на глазах!»