— Пр-ростите! — поклонилась гноллиха, остановившись передо мной. — Я доставила непр-р-риятности своим спасителям. Позор-р-р мне.

— Ничего страшного, главное, что ты осознала свою ошибку. Присаживайся, — я указал рукой на бревно. Сам сидел напротив на таком же бревне вместе с Пипином и Логом. Люси остановилась рядом с нами и, уперев руки в бока, пристально уставилась на Короткого.

— Понял-понял, — вздохнул он, — место справа от Эйна твое, мы договаривались.

Пока я удивленно думал, когда они успели о подобном договориться, Пипин пересел к гноллихе. Еще один член нашей группы — Горо, просто висел в воздухе рядом с нами, так как сидеть он не умел.

Люси не спешила занимать освободившееся место, сперва сняв с вертела крупные куски мяса.

— Нужно будет обзавестись посудой, — приговаривала девушка, раскладывая еду на большие толстые листья, напоминающие лопухи.

Подойдя к ведру, Люси вытащила из него мокрое полотенце и протянула мне.

— Вытрем руки, — улыбнувшись, произнесла девушка. Что ж, рад, что мои учения прижились, хоть сам я и валялся без сознания и никого контролировать не мог.

Гноллиха с подозрением понюхала свою порцию мяса.

— Ешь, это вкусно, — сказала Люси, — потому как сырую еду есть неприлично. Оставь ее животным и неразумным.

Зверодевушка дернулась, обнажила клыки и зарычала.

— Люси, будь мягче, — улыбнулся я.

— Угу, а то как троллиное дерьмо! — поддакнул Пипин, за что тут же был удостоен уничижительного взгляда от Люси и строго замечания подбирать выражения от неё же.

Между тем голод взял верх над страхом неизвестного, и наша гостья отведала мясца. Ей понравилось, и она принялась жадно впиваться в кусок зубами, поскуливая от боли — все-таки части зубов у нее теперь не было. Самая строгая часть нашей компании поспешила сделать гноллихе замечание, после которого та стала есть чуть более аккуратно.

— Над вашими манерами еще придется поработать, — обреченно констатировала Люси, обращаясь и к гостье, и к Пипину. Ни Лог, ни уж тем более я, в вопросе этикета упреков девушки не вызывали.

К серьезному разговору мы перешли, когда все наелись. Даже Горо, который не разделял с нами «материальную» трапезу, тоже успел подкрепиться за этот вечер — когда впитывал выбрасываемую в воздух энергию двух сражающихся девушек.

— Придумала себе имя? — спросил у гноллихи Пипин.

Зверодевушка нахмурилась и недовольно дернула верхней губой. Отвернулась, а потом, резко повернув голову, уставилась на Пипина:

— Нет! — твердо заявила она, поднимаясь на ноги. — И я хотела бы, чтобы ты дал мне имя! Я обязана тебе жизнью! И считаю, что мой долг дать тебе пр-раво нар-речь меня!