Кузен Мохи перевел взгляд из стороны в сторону, а затем вскочил на ноги.

— Не напрягайся так! Ты еще не до конца здоров! — воскликнул я.

— ГР-Р-Р-Р-Р!!! — он зарычал, продолжая озираться по сторонам. Скалился и дергал носом, принюхиваясь. — Где она?! Моя р-р-р-родственница?!!!

— Она была здесь, — поспешно ответил я. — Мы спасли ее от смерти. А потом она привела нас в ваш лагерь. Но… было уже поздно. Там не осталось ни одной живой души… Мы пошли по твоему следу и нашли тебя, но потом начался дождь. Моха… так теперь зовут твою кузину, убежала вперед в поисках остальных раненых. Но мы потеряли ее след.

— ГР-Р-Р-Р!!! ГР-Р-Р-Р!!! — яростно зарычал он. Но вдруг замолчал, задрал голову к небу и завыл — У-А-А-А-А-АУ-У-А-А-А!!!!

Он выл без остановки секунд тридцать. И от его воя хотелось плакать — столько нестерпимой боли и отчаяния звучало в голосе. Гнолья особенность, что ли? Проклятье… Смогли бы мы чем-нибудь помочь, если бы прибыли в их лагерь раньше? Спасли бы мы больше жизней?

— Пойдем выйдем на улицу, подышишь свежим воздухом, поешь. С вечера осталось немного мяса, — как можно теплее проговорил я, когда гнолл замолчал.

Он ожег меня ненавидящим взглядом и дернул губой:

— ГР-Р-Р-Р-Р!!! С моей р-р-р-родственницей ты сотворил то же самое, что и со мной?!

— Если ты про Пробуждение Разума, то да. В нашем лагере все наделены этим высшим даром, — ответил я нарочито спокойно. Хотелось, чтобы мое спокойствие передалось оппоненту.

— Зачем ты это сделал?!! Чтобы мы больше стр-р-р-р-радали?!! Чтобы в полной мере осознавали, что пр-р-р-р-роизошло с нашей стаей?!!! Ты злобная твар-р-р-рь!!!

— Эй, мохнатый, не зарывайся! Я никому не посмею оскорблять Эйна, — холодно проговорила Люси.

— А что ты мне сделаешь, доппель, пр-р-р-ретвор-р-р-ряющейся людской сучкой?! — с вызовом рявкнул гнолл.

Краем глаза я уловил, как дернулся Пипин. Возможно, он бы тоже высказал кузену Мохи все, что о нем думает, но не успел.

— Пожалуйста, подбирай выражения, — проговорил я, впившись взглядом в нашего гостя. — Я могу стерпеть оскорбления, адресованные мне, но я не потерплю, чтобы оскорбляли моих товарищей. А уж тем более товарищей женского пола.

— Г-р-р-р!!!! Женского пола?! У вас же у твар-р-р-рей нет пола, фых-фых-фых, — засмеялся он. Правда, веселился недолго, смех сменился гулким кашлем: — Кха-кха-кха!!!

— Послушай, — взяв себя в руки, снова заговорил я. — Может быть, ты и не просил спасать тебя. Может быть, думаешь, что спасти тебя было нашим эгоистичным решением…

— Именно так я и думаю! — рявкнул он.

— Перебивать невежливо, — заметил я и продолжил: — Так вот… ты цеплялся за свою жизнь. Ты сам боролся и лишь поэтому выжил. Глупо теперь отказываться от жизни.