Часов через пять после разбития лагеря на этом скалистом участке, не так далеко от озера лавы, наш отряд разделился на отдельные группки. Вета пыталась успокоить Эльнару, хотя со стороны казалось, что это Эльнара фактически успокаивала мою жену. Но это и к лучшему. Если обе девушки смогут слезами хоть немного снять тяжесть потери, то уже будет хорошо. Печаль печалью, но нужно идти дальше.
Иль уединилась с Лизой в своей палатке. Сама дриада восприняла потери без особых эмоций. Мне казалось, ее сейчас волновало только состояние Лизы, а вот судьбы остальных ей не так уж и важны. Нет, Иль тоже переживала и тоже расстроилась из-за потерь, но все же не так, как большинство в отряде. Скорее всего, как и я, она смирилась с тем, что многие погибнут при прохождении данжа. В любом случае, она сейчас пыталась успокоить проснувшуюся у Лизы бурю эмоций. В тот момент, когда погибла Алена, у нашего хилера случилась самая настоящая истерика. Мне казалось, после гибели Ли она замкнулась в себе, дабы не думать о трагедии, а сейчас, когда погибла ее самая первая подруга и спутница в этом мире, эмоции переполнили закрытый сосуд и бурным потоком выплеснулись наружу.
В свою очередь, Чжан в своей палатке пытался привести в порядок Саяну. Если в момент гибели Егора и Алены та пыталась силой прорваться через барьер, заодно нанеся самой себе травмы и ушибы, то когда Синар прыгнул в лаву, из нее словно вытащили внутренний стержень. Она обессиленно с застывшим на лице шоком уселась на землю и так и сидела, пока к ней не подошел Чжан. Уж не знаю, что он ей сказал, но в итоге Саяна, вынырнув из апатии и шока, тоже выплеснула эмоции в виде истерики и слез. И я ее отчасти понимал. Ведь она фактически осталась последним драконом из тех, кто отправились с нами.
Впрочем, я полагал, что все эти эмоции не только из-за гибели троих из нашего клана, но и некое выплескивание накопленного ранее. А еще потому, что большая часть наконец осознала простой факт. Нам очень сильно повезет, если хоть кто-нибудь из нас дойдет до финиша. Наверно именно это осознание и понимание того, что скоро кто-то опять погибнет, давили на разум каждого в нашем отряде тяжелым грузом без какой-либо возможности его снять.
По-хорошему, мне бы сейчас быть рядом с Ветой и прижимать ее к себе, но я не мог. Оказалось, что очень тяжело ощущать боль близкого человека и слушать его плач. Слишком тяжело. Я конечно попытался вывести Вету из этого состояния просьбой помочь Эльнаре, но это лишь усугубило ситуацию. Ощущать рядом сразу двух убитых горем девушек — это слишком для моей психики. Так что, оставив обеих в палатке, я вышел как бы узнать, что там с Азриль, но на самом деле просто сбежал.