Азриль. По идее, именно она должна была успокаивать Эльнару, но все не так просто. Если у остальных девушек бушевали эмоции печали с переходом в слезы, то у Азриль все пошло по худшему сценарию. Она наорала на бедную Эльнару, послала всех куда подальше и сердито ринулась куда-то в сторону. Позже я смог ее найти метрах в ста от нашего лагеря. Азриль пыталась пробить туннель через каменную стену с помощью своих кулаков. Просто била со всей дури по скале и плакала. Ей было плевать на разбитые в кровь кулаки и поломанные пальцы. Она их лечила на автомате, при этом продолжая лупить со всей дури. И да. Она за это время умудрилась прилично продвинуться вперед. Полуметровая выемка в скале это более чем явственно доказывала.

Мешать ей я не стал. Каждый по-своему справляется с горем. И у Азриль это хотя бы перешло в злость, а не в уныние. Я же, прогулявшись еще дальше, нашел великолепное место для уединения. Небольшой уступ и река лавы метрах в двадцати ниже. Очередной безумный вид, но при этом дарящий покой моему разуму. На удивление, глухие звуки ударов кулаков Азриль о скалу лишь усиливали данный эффект. Печально усмехнувшись своим собственным мыслям, я зачем-то принялся кидать иногда камни в лаву. Просто захотелось и все.

— Надеюсь, ты не собрался искупаться?

— Слишком холодная, чтобы купаться, — равнодушно ответил я, не оборачиваясь к Ильдару.

— Рад, что хоть у тебя осталось чувство юмора, хотя как по мне, черного, — усмехнувшись, Ильдар присел на соседний со мной камень.

— У тебя научился, — тяжело вздохнул я в ответ.

Продолжать эту тему он не стал. Мы просто молча сидели и смотрели на то, как лава медленно и величественно текла по своему руслу. Только через пару минут Ильдар снова нарушил тишину.

— Как-то все очень мрачно у нас.

— Что есть, то есть, — пожал я плечами и печально добавил. — Эх. Жаль, Леха с нами не отправился. Хотя… Наверно это и к лучшему. По крайней мере, он жив.

— И чем он тебе смог бы помочь здесь? — удивился Ильдар.

— Не знаю как, но он умеет поднимать настроение, — усмехнулся я в ответ, вспоминая нашего барда. — Возьмет, бывало, гитару, и как сыграет что-нибудь такое душевное. Вот вроде и песня бьет по эмоциям сильнее, но при этом как-то легче на душе становится.

— Песня, говоришь… — задумчиво и многозначительно произнес Ильдар. — А ведь ты может и прав. Это действительно может помочь. — После этих слов он выудил, видимо из своего хранилища, самую настоящую электрогитару. — Я конечно не супер-пупер певец, но тоже кое-что могу.

Перебрав пару аккордов, он начал играть что-то совершенно незнакомое. И хотя пел он по-английски, я все прекрасно понимал. И от этого становилось только хуже. Уж слишком хорошо попадали слова песни прямо в душу. Но как ни странно, с каждым аккордом становилось легче дышать.