— Спасибо Сане.

— Ну, недаром же мы назвали их «Сталинскими роями», — довольно заключил глава проекта.

— Рои, осы, трутни, оводы, — хохотнул Борька. — Одни мухи, едрит их в пень.

Майор показал кулак.

— Кстати, — подвел итог куратор. — Надо бы распространить название «Сталинские рои» во всех войсках. Чтобы приелось бойцам, как… как, ну, скажем — наши «Катюши». Чтобы при упоминании их, у немца вставали дыбом волосы. От ужаса.

Завершая оперативку, начальник объявил:

— Всё. На сегодня отдыхайте. Завтра на машине — в штаб фронта. Александр разъяснит офицерам суть передатчиков — чтобы эти черти не слали мне пакеты. А вы в качестве телохранителей.

— А вы? — Борька уже чистил автомат.

— А я с докладом к Власику. Пока вы вернетесь, я буду с новыми заданиями от Вождя.

На том и решили. Поужинали. Подготовились к поездке. Завалились спать.

Наступило утро.

Вот тут-то все и произошло…

* * *

Свист снаряда вспорол воздух.

БА-ААММ!!!

Мощный взрыв вздыбил штабную машину, опрокинул, завертел. Вылетели стекла. Водителя швырнуло под искореженный корпус. Тихо всхлипнув, прошитый очередью пулемета, он уткнулся мертвым телом в землю.

— А-а-ааа… — проорал Борька. Его нога застряла под станиной.

Исковерканный взрывом металл продолжал пылать жаром. Ниоткуда взявшийся «юнкерс», одиноко промчавшийся в небе словно призрак, атаковал машину. Потом так же внезапно исчез. Только свист: ВЖУ-УУ-УУХ! — и призрака как не бывало.

Рокада по линии фронта была усеяна повозками, телегами, обозами провианта. Такие смертники-одиночки на «юнкерсах» прорывались здесь часто, рискуя собственной жизнью. Геринг уже не заботился о собственной авиации. Посылал и посылал на заведомую смерть своих воздушных асов.

— Ты как? — подсел я к Борьке. Тот притворно застонал. Рана была легкой царапиной, но отважный боец любил подсластить пилюлю.

— Нога-аа… — проскулил он. — Она… она оторвана?

— Не мели чепухи! — я бросил взгляд в небо. Противник исчез. Далеко в обозе тоже досталось: два «мессера» атаковали колонну. Потом наши зенитки настигли их. Грохнули сдвоенными пушками моего образца — что было особенно приятно.

— Как водитель? — обернулся я к майору. Ни он, ни я не пострадали — отделались легкой контузией. Павел Данилович с горечью покачал головой:

— Прямое попадание. Не выжил.

Наскоро перевязав Борькину ногу, мы налегке отправились догонять обоз. О нашей миссии в штаб фронта никто не знал. При проверке документов и цели визита мы должны были назвать условный пароль.

— Давай! — поддерживал я Борьку, ковылявшего на одной ноге. — Я же сделал перевязку или где?