Он прислушался. Скрип веток на морозе. Тишина. Ни ветра, ни далеких отзвуков фронта.

— Если и есть рядом селение с полицаями, то километрах в трех, не меньше.

— Откуда определили?

— Собаки… — помедлил майор. — Собаки, Саша. Был бы слышен их лай. В любом селении, под вечер, всегда начинают лаять собаки. Наступление ночи действует на их голосовые связки. Как, скажем, у петуха по утрам. — Он впервые улыбнулся.

— А что насчет еды? Не вижу ни одной норки. Ваши галеты — вот и все, что у нас есть.

— Коньяк! — назидательно поднял палец он. — Ты забыл коньяк! — Похлопал по фляжке, любовно погладил. — Переночуем у огня, а утром скрытно, кустами и оврагами, двинемся на восток.

Оттянув рукав, я показал часы. Подарок Ильи Федоровича:

— Командирские. С компасом.

— Вот это уже дело! Будем пробираться по ним, пока издалека не обнаружим селение. Оружие — мой пистолет, — извлек из-под тулупа кобуру. — Один магазин. Шесть патронов. Черт, даже ножа нет! У тебя не спрашиваю — ты гражданский.

Скатившись в овраг, мы принялись устраиваться в яме. Сверху она защищалась корнями деревьев. Внутри сгребли снег, накидали валежника. Уже стемнело, когда разожгли небольшой огонек. Подкидывая мерзлые сучья, распалили его до нормального костерка. Хлебнули из фляги вторично. Закусили галетами. Яма постепенно наполнялась теплом. В небе высыпали звезды. Привалившись к корням, мы вспоминали пилотов, последствия боя, строя планы на завтрашний день.

— Как же жалко наших пилотов, — вспомнил я с горечью летчиков. — Знал всего пару часов, а ощущение, что всю жизнь. Стрелка перерезало надвое. Второму пилоту прошило живот. А штурман упал с самолетом, сгорев заживо.

— М-мда-а… — помолчав, кивнул Гранин. Подкинул короткую ветку в костер. Огонек только светил, но не грел. Спасали глотки коньяка. Немного помедлив, добавил: — Мой сосед тоже погиб. Оторвало ноги.

— Я видел. Пробило днище корпуса, и осколком раздробило ему ступни. Кем он был?

— Не знаю. Познакомились только перед вылетом. Кем-то из штаба. Летел, как и мы, к фронту.

Потом чертыхнулся.

— Похоже, мы тут застряли, Саня. Если в селении немцы, нам не добраться до линии фронта. Чёрт! А меня ждут в войсках!

— Меня тоже, Павел Данилович.

— А тебя-то зачем? Ты ж гражданский, — окинул он взглядом форму. — Хоть и в звании капитана.

Открывать цель моей тайной миссии пока было рано. Майор Гранин нравился мне все больше, но секретная документация с чертежами проектов была важнее. Попади она к немцам, весь ход наступлений мог бы оборваться в одно мгновение. В них было все. От разработок «Катюш» до усиления танковых пушек. От оснащения солдат до новых пулеметов на истребителях. Все знания, что я выудил из собственной памяти на первых порах моего пребывания здесь — все чертежи и схемы были в этих листках.