— И что?

— Давай свой секретный пакет сюда. Я спрячу его за пазухой. У меня будет надежнее. Если схватят, сожру его до клочка. Много там бумаги?

— Вот, — извлекая, протянул я. Узел перевязывал небольшую стопку, толщиной с пачку папирос. Тонкие листы были исписаны мелким почерком, имели схемы и чертежи. С помощью лупы можно было скопировать крупным масштабом.

— Пойдет, — не развязывая узла, спрятал внутрь тулупа майор. — В крайнем случае, есть спички и твоя зажигалка. Давай ее мне.

Я отдал. Он проверил искру.

— Что-то подожгу, что-то запихаю в рот. А ты носи свои схемы в голове. Не теряй, — подмигнул шутливо. — Ну что? Двинули? Проверим, нет ли полицаев. Жратвы бы раздобыть у сельчан.

— А с документами что?

— Если повезет, встретим партизан — отдадим. Может, им удастся переправить нас самолетом в штаб фронта.

— Вы теперь со мной, Павел Данилович?

Он нахмурился, размышляя. Проверил затвор пистолета.

— Выходит, что так. Если документы столь важны для наступления советских войск, то я теперь у тебя в качестве телохранителя.

Я от радости пожал руку. Бывалый солдат, да еще и надежный друг — что может быть лучше в условиях оккупированной территории? Кто я в этой войне? Одинокий тип из далекого будущего. Не приспособлен ни к боевым действиям, ни к пыткам. Клоп на подушке. Тыловая крыса. Сотрудник лаборатории грядущего двадцать первого века.

— Только знаешь что? — уточнил он. — Мне понадобится твоя помощь. На случай моего командования. Дескать, был у тебя в качестве охраны документов. Сможешь?

— Власик сможет. Скажет, кому надо.

— Вот и отлично! — передернул затвор. — Тогда что? Двинули? Вон к той одинокой избе. Собака там вроде не гавкает.

Перебежками, укрываясь в снегу, мы пересекли поле. Два раза скатывались в ложбины. Немного потеплело, и снег стал мягким. Предательская цепочка следов выдавала нас с головой, но преследователей пока не наблюдалось. От голода сводило желудок. Спасали глотки коньяка, которого становилось все меньше.

Добравшись до околицы, прислушались. Обвели взглядом заснеженные огороды, сараи, строения. Зимой село спит до семи утра. Сейчас было шесть. Где-то горланил петух. Брехала собака. В хлеву возилась домашняя живность. Значит, не все забрал немец. Это наводило на мысли, что в селе полицаи.

— Что дальше? — у меня сосало под ложечкой. Горячий чай с куском сухарей сейчас был райским видением.

— Заглянем в сарай. Если есть погреб — должна быть картошка. А если сарай утеплен, можем разжиться парой яиц.

— А хозяева?

— Зимой спят до утра. Пахотных работ нет. Покормить скотину, убрать во дворе — вот и вся забота.