Я и сам чувствовал подступившую вдруг тошноту. Кругом гудело, взрывалось, рушились здания, а в моей голове все шумел и шумел загадочный призрачный голос.
Потом он внезапно сменился. Когда машина вильнула в один из переулков, огибая баррикаду, во мне вдруг проскрежетало металлическим голосом:
Модуляция обнаружена. Вектор двадцать восемь ноль один дробь сорок пять вступит в контакт через тридцать шесть часов восемнадцать минут двенадцать секунд…
Одиннадцать секунд…
Десять секунд…
Девять…
Потом оборвался. В этот миг я все понял. Это была автоматика самописца. Она извещала время соприкосновения двух измерений. Но кто? Кто войдет в контакт с моим маркером? Ведь, если разобраться, по сути, я до сих пор и по-прежнему не знал, что меня по всем фронтам ищет какой-то мимолетный знакомый, встреченный мной на Курской дуге в сентябре сорок третьего года. О том, что он летчик, и что именно тот самый Игорь Мурманской авиации — я тоже не знал. Ни я, ни Борька, никто другой в этом времени.
Вектор двадцать восемь ноль один дробь сорок пять… — что могла означать эта фраза цифрового алгоритма? Что скрывалось за дробью и цифрами?
И тут меня осенило! Ну, конечно! Эх, болван ты, Саня! Двадцать восемь ноль один — день и месяц. Дробь сорок пять — год. Сложить два и два, получится: 28 января сорок пятого года.
Я округлил глаза, ставшие размером с чайные блюдца. Черт-черт-черт! Едрит его в пень! — как признался бы Борька. — Это ведь дата контакта! Двадцать восемь ноль один дробь сорок пять — число, месяц и год, когда два сопредельных пространства войдут в соприкосновение между собой! Двадцать восьмого января! Послезавтра!
Я едва не сполз с сиденья. Увидев мой ошалевший взгляд, Борька сунул в руку флягу со спиртом:
— На! Держи! А то опять у тебя вид, будто тужишься в туалете, а пробздеться не можешь.
Сглотнув и закашлявшись, я заорал в восторге:
— Ты понимаешь, боец?
— Нет, трактор мне в жопу. Правда, там уже шрам от ранения…
— Да погоди ты со своим ранением! Мне только что внутренним голосом доложил алгоритм дату контакта! Нет? Не въехал?
Майор покосился через плечо на двух больных идиотов: один что-то орет с ошалевшими глазами, второй притворяется, что понимает.
— Самописец, дурья башка! — тряс я Борьку за плечи. — Так и не понял? Помнишь, я тебе говорил, когда меня стошнило первый раз?
— Ты говорил, что слышал механический голос.
— И сейчас я его слышал тоже! Алгоритм передал мне дату контакта! Понимаешь? Дату соприкосновения двух измерений!
Я еще что-то кричал взахлеб, глотая слова, что-то доказывал, потрясал кулаками, а машина уже подъезжала к контрольному пункту. За этим последним КПП начиналась подконтрольная эсэсовцам зона. Где-то там, за руинами, возвышался Рейхстаг, Принц Альбрехтштрассе и, собственно, сама Имперская канцелярия.