Пряча лицо в капюшон от ветра, Лени посмотрела на него потрясенным взглядом.

— Вы думаете…

— Да, моя дорогая. Кроме нас в Антарктиде живет и развивается еще какая-то

неизвестная нам форма жизни.

Он махнул рукой в сторону далеких ледяных торосов.

— Цивилизация, опередившая нас в технологии на многие столетия вперед.

Потом помолчал, обнял рукой за плечи, закончив:

— И цивилизация эта вскоре даст о себе знать. Не нам, так нашим потомкам.

Над их головами пронесся какой-то тихий шелест. Дунуло теплым порывом ветра с цветущей долины оазиса. Услышал ли кто-то их слова? Дошел ли смысл сказанного до неизвестных ушей в зеленой теплой долине? Они не имели понятия. Обнявшись, двое влюбленных смотрели в дальние очертания горизонта. Смотрели туда, где царил Разум, неподвластной человечеству, силы.

У них еще было все впереди. Война завершилась. Они поженятся. Возможно, уедут в Европу, прихватив часть своих сокровищ. Что будет с золотыми запасами Гиммлера, закопанными на острове, бывший оберштурмбанфюрер не желал знать — им с Лени хватит и своей части. Возвративший в обновленную Германию, они построят маленький домик вдали от суетливой столицы. Начнется новая для Лени и Отто Скорцени счастливая жизнь.

…А пока они стояли, обнявшись, на смотровой площадке Базы-211. Стояли и смотрели на снега Антарктиды.

* * *

И понеслось время — быстрее, чем звуковая скорость. Для меня — уж точно. Почти два года в альтернативном витке истории уместились в один промчавшийся месяц моего реального времени. Здесь, в инородном пространстве я начинал свою одиссею на Курской дуге сорок третьего года. Первыми моими друзьями стали Борис с Алексеем. Потом был долгий путь к штабу дивизии. Арест. Штаб армии. Позднее и фронта. Гибель Алексея в лапах гестапо. Знакомство с Ильей Федоровичем. Лежа и смотря в потолок, по которому блуждают огни фейерверков, сейчас я прокручиваю все в голове до мельчайших подробностей. После ужина члены нашего КБ разошлись отдыхать. Берлин по-прежнему бурлит праздничными салютами по поводу сдачи союзным войскам. Сегодня 29 января, раннее-раннее утро. Борька спит рядом. Павел Данилович Гранин свернулся под шинелью у печки. Илья Федорович спит в соседней комнате. Там же спит и мой новый соратник по червоточине, Игорь, волею судьбы заброшенный в мое время вместо меня, побывавший в различных эпохах планеты. Бодрствую только я. Жду барокамеру. Лежу. Вспоминаю.

Что было дальше? Куда бросала судьба?

Милый наш Алексей, отважный и добрый товарищ! Как не хватало тебя, когда я впервые был брошен за линию фронта! Тебя, геройского парня, замучили в подвалах гестапо. Потом был Семен. Надежный и скромный товарищ, погибший под налетом немецких «бубновых тузов». Помнится, я тогда первый раз ехал в машине к штабу фронта. Затем был плен у немцев. Или нет?