— А? Паршивец со шрамом? Это тебе не твоя канцелярия. Тут наши бойцы уже колошматят вашу столицу! Всего январь сорок пятого на носу, а мы уже у вас в гостях. А вы где, спросишь ты? А я отвечу — в полной и безоговорочной… жопе!

Радости молодого бойца не было предела. И если бы не тактичная выдержка немца, Борька уже давно получил бы в зубы. Но Скорцени держался. Он понимал, что только своим усердием, а, возможно, и тесным сотрудничеством, сможет завоевать доверие советского командования.

…И вот он — грозный, суровый горизонт событий! Выехав рано утром из пригородной деревни, мы уже к полудню увидели стелющийся дым. Канонада настолько усилилась, что впору было обращаться к врачу. Закладывало грохотом барабанные перепонки. Дрожала земля. К вечеру, когда штабная машина миновала очередную переправу над рекой, в составе наступающих колонн мы въехали в последнюю деревню, граничащую с пригородами столицы. Отсюда красное пылающее зарево взрывов было особенно ярко. Советские танки уже прорвали внешний эшелон обороны. Мы с Борькой, по ясным причинам, разумеется, не знали, что два дня назад, в одном из районов пригорода, Илья Федорович с майором Граниным едва не впечатались машиной в немецкого «тигра». В тот день они слегка испугались, но вернулись назад. Зато удалось увидеть белые флаги на окнах домов.

Сейчас, подъезжая к столице Тысячелетнего рейха, я все больше ощущал ее предсмертное дыхание. С запада на Берлин шли союзники. При разговоре с Ильей Федоровичем я узнал, что старшим по защите города выдвинут Геббельс. Настроив рацию на волну немцев, мы услышали его пропаганду. Скорцени, сидящий рядом и куривший египетский табак из своего знаменитого портсигара, любезно переводил:

«Доблестные защитники германской нации! Знайте, великий фюрер не покинул столицу — он с нами! С нашим народом! Скоро к нам на помощь придет армия Венка. Завтра мы применим секретное оружие Возмездия! Такого триумфа еще не видала история! Мы вернем себе всю доблесть германской нации! С нами фюрер! Он не скрылся, как где-то просачиваются слухи. Он поставил меня дать отпор нашим противникам. Да здравствует Великая Германия! Хайль Гитлер!».

Скорцени закончил переводить.

— Вот заливает, мерзавец, — хохотнул Борька, бесцеремонно запустив пальцы в портсигар обер-диверсанта. — Кто ж ему поверит, что Гитлер остался в Берлине?

— Все верят, — пожал тот плечами. — Точнее, хотят верить.

— Так ты мне так и не сказал, харя твоя со шрамом, — подмигнул младший боец, — где все же скрывается фюрер? В Аргентине? В Перу? В Антарктиде?