Я грозно глянул на друга. Если он подумал, что мы уже на своей территории и теперь можно болтать что угодно, то глубоко ошибался. Скорцени не тот человек, чтобы забывать промашки противника. Он уже достаточно ясно определил для себя: мы по каким-то причинам твердо убеждены, что фюрер сбежал в Антарктиду. Именно туда, а не на Южноамериканский континент. Откуда нам стала известна утечка информации? Вот, по всей видимости, он и ломал сейчас голову, не показывая вида.

А Борька продолжал разглагольствовать:

— Ты нас хотел отвезти своему боссу, а сам стал нашим пленником. О чем это говорит, хрен моржовый? О том, что…

— Борь, прекрати оскорблять нашего гостя, — оборвал я.

— Ну, ты веселый интересный! Какой он гость, к чертям собачьим? Наши солдаты захватили поезд, на котором он нас вез. Теперь он не гость, а самый натуральный пленник. Зуб даю.

Чем ближе приближались к столице рейха, тем явственнее я ощущал, насколько Берлин огромен. Прошлый раз нас доставили внутрь города на самолете, и я не ощутил всей грандиозности. Теперь же нам приходилось петлять на машине по бесконечным пригородам и прилегающим районам. А когда нам предстоит въехать в жилые кварталы, там вообще могли потеряться. Усугубляло еще и то, что за каждую деревушку, за каждый пригород огромного города, за каждый домик, холмик, сад, огород, шли бои. То тут, то там вспыхивали столкновения с разрозненными группами эсэсовцев. Повсюду возникала стрельба. Грохали минометы. Из заброшенных выбитых окон нас поливали свинцом. Я сидел на переднем сиденье рядом с водителем. Борька толкался сзади плечами с нашим пленным немцем, всякий раз, когда машину подбрасывало от взрывов. Сопровождающие сзади на такой же машине автоматчики группы охраны уже давно затерялись где-то в лабиринтах поселков. Отстали. Весь корпус «эмки» был иссечен пулями. Иногда рикошетило, иногда пробивало обшивку. Со всех сторон поливали огнем. Громыхали танки. Шофер лихорадочно выворачивал руль, когда при очередном поворот, объезжая воронку, наш транспорт бросило вправо.

— Ох, мать тебя! — швырнуло Борьку на немца. Оба вцепились в дверца кабины. Водитель врезался носом в рулевую панель. Меня подкинуло так, что затылок едва не впечатался в крышу салона. Грохнуло неимоверной мощностью взрыва: БА-ААММ!

Машина пошла юзом, завизжали колеса. Дым валил из окон домов. Три танка «Т-34» вели за околицей бой с тремя «тиграми». Из окна соседнего дома, затерявшегося в сумятице извилистых лабиринтов, высунулся фаустпатрон. Я успел краем глаза заметить, как совсем юный мальчишка направил орудие прямо на нас. Чем ему приглянулась машина среди танков и стрелявшей друг в друга пехоты, одному богу известно. Но целился он явно в нас.