— Ну, вы же прочли в записке, дорогой полковник, — хитро ответил умудренный опытом пожилой ученый. — Женская душа, она, знаете ли, потемки. — И хмыкнул, давая понять, что знает куду больше, чем следовало.

Все утро заместитель коменданта Базы-211 был в скверном расположении духа. Пока вторая команда готовилась выйти к западной части подножия ледниковой гряды, названной Хребтами Безумия, полковник уже разочаровался в своем желании примкнуть к походу. Какого черта он увязался за этой смазливой девкой? Мало ли своих фройляйн в штате обслуги? Щелкни пальцами — и половина надзирательниц женского лагеря будет стоять в очереди, чтобы разделить постель со вторым человеком в иерархии конгломерата под названием Новая Швабия. А тут какая-то самонадеянная летчица… тьфу! — Полковник будто отрезвел от своих мыслей. Если так пойдет и дальше, то о его похождениях скоро может узнать фрау Штраус. В узком окружении барона фон Риттена поговаривали, что с последним караваном субмарин, организованным Скорцени, должна прибыть вторая любимица фюрера — Лени Рифеншталь. Режиссер-оператор и бог весть кто еще там. Скоро сюда, в Антарктиду, переберутся все актеры, писатели, дипломаты, политики… Новая Швабия превратится в помойку. Этого никак нельзя допустить. Необходимо срочно поставить вопрос перед комендантом базы.

С этими мыслями, отрезвленный от губительных чар Ханны Райч, полковник понуро последовал за группой следопытов. Профессор предложил ему идти рядом. Замыкали цепочку геологов два носильщика из числа узников Базы-211. В санях они тянули по снегу все оснащение экспедиции: приборы, датчики, угломеры, походную утварь, мешки с углем для костров. Такая же поклажа была и у Ханны, отбывшей три часа назад в другом направлении. Связь поддерживалась карманными рациями — последними разработками Третьего рейха.

— Как слышишь меня, дочка? — интересовался каждые полчаса профессор. Сам Штраус не вступал в разговор, предпочитая сохранить за собой право на обиду.

— Слышу вас, — отвечала рация голосом летчицы. — Прошли высокие торосы. Приближаемся к выпуклым формированиям. Странно…

— Что, странно?

— Да вот… их формы. Я впервые вижу, чтобы ее величество Природа могла создать такие идеально правильные линии. Нет, не линии. Даже пропорции! Природа не способна создавать прямых углов или геометрических фигур — в ней все обтекаемо, овально, расплывчато. Вы когда-нибудь видели в природе идеально прямые линии?

— Ну, в кристаллах… — на миг задумался профессор. — Снежинки под микроскопом. У них геометрические узоры.