Это походило на бунт. Интересный парадокс — бунт среди бунтовщиков.

Крис напрягся. Ничего хорошего это выступление не предвещало. Он положил руку на автомат, чтобы в случае чего успеть схватить его.

— Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? — тихо произнес Гробовщик.

Он даже не смотрел в сторону Двыря.

— А что ты мне сделаешь? — выпалил Двырь, а в следующую секунду он уже валился на бок, зажимая простреленную руку.

Он не скулил, не выл. Он скрипел зубами, хрипел от боли и с ненавистью смотрел на Гробовщика, который небрежно держал в правой руке пистолет, а его дуло смотрело Двырю в лоб.

— Советую думать, прежде чем говорить. Рот это не сортир, чтобы его забивать всяким дерьмом. Если еще раз тявкнешь что­нибудь подобное, то в твоей дурной башке появится на одну дырку больше. Не думаю, что это пойдет тебе на пользу.

Гробовщик убрал пистолет в кобуру, протяжно зевнул и посмотрел на Щенка.

— А ты правда сгоняй в магазин, вдруг там что­то осталось. Принеси тогда нам пожрать. Не хрен без дела прохлаждаться.

Щенок не был готов к такому повороту событий. В его глазах полыхнул пожар гнева, но ему удалось быстро взять себя в руки. Противиться слову Гробовщика он не осмелился.

Щенок поднялся, поднял автомат, повесил на плечо, поправил амуницию и вышагнул за пределы их стоянки.

Никто не успел понять, что произошло. Никто даже не заметил, как это случилось. Но в следующую секунду Щенок вздрогнул и сделал несколько шагов назад. Он словно что­то забыл и захотел вернуться, но делал это как­то нелепо и неуверенно. Щенок словно был пьяным, но это было невозможно.

Гробовщик нахмурился. Двырь улыбнулся во весь щербатый рот. Но вскоре ему было уже не до веселья.

Щенок развернулся, и они увидели, как его живот раскрылся, словно жадная пасть голодного пса и наружу вывалились горячие, пышущие жаром внутренности. В глазах парня застыло недоумение и неверие. С ним не могло это произойти. С кем угодно, но только не с ним. Щенок сделал еще несколько неуверенных шагов и повалился лицом в костер. Пламя жадно обхватило его, в мгновение слизнуло волосы и по вороту куртки забралось на одежду.

Они ничем не могли помочь ему. Щенок был уже мертв.

Бойцы вскочили на ноги, схватив автоматы. Крис тоже оказался на ногах, автомат в его руках шарил по сторонам в поисках врага, только никого вокруг не было. Такое впечатление, что Щенок сам себе живот вспорол. Поблизости кроме них не видно было ни одной живой души.

«Чертовщина какая­то», — подумал Крис Бруннер и сплюнул себе под ноги.

Слюна показалась ему очень горькой. То ли от нервов, то ли от приближающегося приступа изжоги.