Будь Одинцов кенгуру, он конечно бы успел подскочить к карете, но Творец отчего-то решил из него человека сделать. Так что к карете Серега явно не успевал. Эти мысли промелькнули в его голове в долю секунды. Решение тут же пришло само. Он поднял револьвер и выстрелил.

Пуля звякнула о металл клинка. Рука Карима дернулась в сторону. От неожиданности он и девчонку выпустил и застыл с раскрытым ртом.

— Ты что, изверг, делаешь! — заорал Серега.

Припрятав револьвер, он неспешно направился к карете.

— Отпустил девчонку, хлузд шарнирный. Ни мозгов, ни смекалки. Сказано же было, гражданских не трогаем.

Карим попятился, помнил еще как Одинцов его уму-разуму учил.

Помогать девчонке подняться, Серега не стал. Вдруг попытается еще раз пнуть в причинное место. Доброта она, как известно наказуема. Отошел на несколько шагов и осмотрел улов.

В карете ехало пять пассажиров. Полный, лысоватый мужчина с окладистой бородой в дорожном костюме и плаще, видно и есть купец. Дородная дама в строгом платье из плотной ткани. Явно его жена. Уболтала взять с собой на ярмарку. Видно это светское событие года, если ее даже трудности и опасности пути не испугали. С этим все ясно. Девчонка — стрелок, какая же она все-таки красивая, цыганистого благородного типа «а ля кармелита». Как она оказалась в этой компании? Дочка она что ли купеческая? Да нет, не похоже. У обоих глаза воловьи, да волосы русые, откуда такой чернявенькой взяться. Ладно, это не так важно. Что там дальше? Молодой парень, видом вечно голодный студент. Глазами сверкает, словно китайская зажигалка. Если бы взглядом можно было воспламенить, разбойнички — гладиаторы сейчас бы весело исполняли роль пионерского костра. Похоже это либо сын купчишки, либо приказчик. Ничего примечательного. Хорошо, кстати, что молчит. А то сейчас бы толканул пафосную прочувственную речь и что с ним делать прикажете.

Последний пассажир заинтересовал Серегу особо. Вот уж кого он не ожидал увидеть в карете, так это священника. В черном дорожном костюме, но явно форменном, подпоясанным веревкой, с белым воротником, доходящим до груди, в кожаных сапогах с заправленными в них штанами, и огромным черным крестом, замкнутым в круг, на толстой цепи. Голову покрывала широкополая шляпа с круглым верхом и какими-то двумя висюльками, расположенными симметрично по краям.

Сама по себе фигура священника не удивляла. Раз есть религия, то есть и служители культа. Крест наводил на мысль о христианстве, только он был какой-то неправильный. Что-то Серега никак не мог вспомнить, использовались ли в его родном мире такие кресты, заключенные в круг. Что бы это могло значить?