— Они липкий огонь в дело пустили, — пробормотал ошеломленный Дорин.

Весь Волчий отряд застыл на берегу, наблюдая за переправой.

— Что это такое? — спросил Серега.

— От него не спастись. Одно из изобретений магиков. Он поджигает все: металл, воду, все что угодно, — разъяснил Лех Шустрик.

— И что же? Мы теперь обречены? — спросил нетерпеливый Вихрь.

— Липкий огонь — дорогое удовольствие. Сомневаюсь, что у Улафа хватило денег, чтобы основательно запастись этой игрушкой, — сказал Дорин.

И, правда скоро огненные гостинцы закончились. Но и того, что выплеснулось на реку хватило, чтобы поджечь ее. Одинцов смотрел и не мог поверить. Река горела. В некоторых местах стена огня поднималась в полтора человеческих роста, но пламя было неравномерным и там и тут сияли дыры, в которые и правили плоты и лодки вестлавтцы.

Не смотря на плотный заградительный огонь, часть плотов все-таки достигли цели. Выбравшись на берег, солдаты занимали свои места в боевых порядках и ждали прибытия остальной армии.

Похоже наличие врага на родном берегу не понравилось Улафу Дерри, да и грех не воспользоваться малочисленностью высадившийся армии и не уполовинить ее. Видимо так или приблизительно так рассуждал владетель замка, когда отправил на вылазку тяжелую конницу. Закованные в железные скорлупы рыцари с силуэтом лошадиной головы на щитах прогрохотали по опустившемуся подъемному мосту и устремились к сбившимся в кучу вестлавтцам. Отправленная в рейд конница насчитывала несколько десятков всадников, вооруженных тяжелыми копьями и мечами. Казалось, что погибель неминуема.

Одинцов почувствовал, как все внутри него напряглось. Он даже привстал на цыпочки, чтобы лучше все видеть. И очень пожалел в этот момент, что у него нет бинокля. Это был разгром. Тяжелая конница сомнет и раздавит малочисленную пехоту Вестлавта. Им не продержаться до подхода подкрепления, да и переправа продолжалась под опасным градом каменных ядер. Все усилия впустую. Люди гибнут зазря.

Но как оказалось, рано он начал читать отходную молитву. Конница Дерри стремительно приближалась к солдатам Вестлавта, как внезапно в воздух поднялись сотни стрел и осыпались на головы всадников. Стреляли высадившиеся лучники. И их тот час поддержали с подплывающих плотов. Заржали раненные и умирающие лошади. Посыпались на землю панцирники. Не могущая повредить броне всадника, стрела все-таки умудрялась находить стыки между пластинами, глазные щели в забралах. Всадники умирали. Те же, кто просто падал с мертвой или раненной лошади неумолимо оказывался затоптанным своими же более удачливыми собратьями, остававшимися в седле.