Альба озиралась по сторонам. Некоторые студенты и правда спали, некоторые, как Свен, потягивались, Жан же, к лицу которого ла Старт поднесла платок, сначала поморщился, а потом медленно сел.

Никто ни на кого не нападал. Никто не крался. Никого не было позади. Студенты и студентки гремели алхимическими принадлежностями, а Харальд, который, судя по всему, и был виновником переполоха, сидел красный как рак и с остервенением оттирал со стола разлитую вокруг горелки какую-то бурую субстанцию.

Все было буднично, но сердце так и норовило пробить грудную клетку. Бежать. Драться. Прятаться.

Ла Старт тем временем разбудила Амири, последнюю из уснувших студентов.

— Если у вас что-то пошло не так с зельем, то потрудитесь поднять руку, а не, как адепт Харальд, сидеть тихо как кошка и ждать, пока появятся последствия. Из-за нахождения вне ковша около открытого пламени и неравномерного добавления корня папоротника субстанция стала крайне летучей, а из-за слишком крупно нарезанного пустоцветника еще и очень сильнодействующей именно при вдыхании. Благо, сонное зелье не оказывает никаких губительных эффектов, но многие другие изучаемые в этом классе настои при подобном халатном обращении могут дать последствия куда более серьезные.

Альба все еще озиралась. Все было в порядке. У всех.Никаких губительных эффектов….

Что это было? Сонный паралич? Или что-то другое? Вон, остальные казались только немного сонными, и все. А что с ней? Страх, до того едва не заполонивший весь мир, теперь медленно отступал, не исчезая, а заползая куда-то в глубины разума и поселяясь в сердце.

Нужно было работать дальше, вон Ами на нее косилась уже. Нужно. Только не удавалось. Магистр что-то рассказывала о свойствах зелья, а у Альбы тряслись руки и мысли ускользали из разума. Вместо собственного снотворного вышла бурда.

На перемени Альба долго умывалась в уборной. Студентки заходили и выходили, не слишком обращая на нее внимания. Из зеркала смотрела привычная Альба Синегорская. Но все же, все же…

Теорию магии Альба слушала вполуха. Хотела она, не хотела — мысли все равно возвращались к минутам полной потери контроля над собой, минутам — или секундам? — когда она была заперта в собственном неподвижном теле.

А что если это так? Что если весь этот мир — просто бред, и она там, на больничной койке…

— Адептка Синегорская?

Альба вздрогнула, понимая, что де Вейн обратилась к ней.

— Да, магистр.

— Не «да», а на вопрос, который я задала вам дважды, отвечайте.

Альба вздохнула про себя и вслух признала очевидное:

— Простите, магистр. Я отвлеклась.