А что тут еще у нас? На территории академии каждый студент должен придерживаться академического устава и носить только форму, выделенную завхозом академии согласно академического устава. Судя по примечанию — даже нижнее белье. Видимо, книга эта о-о-очень древняя и правила давно изменились! Но Владыка сам виноват, что подсунул мне её.

— Ваша снежность! — я подняла вверх руку, за что получила укоризненный и вместе с тем удовлетворенный взгляд Ллайда. Ой, мне ведь нельзя его называть снежностью! — Скажите, пожалуйста, а попечительский совет как-то проверяет наличие нижнего белья на студентках?

Скайн поперхнулся, а Владыка — молодцом, сдержался. А вот БоПи подвел так подвел — смущенно прикрыл мордочку лапой, мол, ой хозяйка, стыдно за тебя! А стыдно должно быть не мне, а тому, кто эту книжицу мне подсунул. Но он почему-то сидит с непрошибаемым видом.

— Считаете, это необходимо?

— Конечно, ваша снежность! — осклабилась я, наплевав на его запреты. Скайн ведь, в конце концов, не посторонний. — Ищу, к кому можно обратиться. Вы уж простите, вам я больше не доверяю — откровенно побаиваюсь, методы у вас больно жесткие. Вы ведь в прошлом году уже проверили мое нижнее белье, а потом даже голышом отправили через всю академию, когда на мне оказался вовсе не академический комплект, и я уж не говорю о вашем недавнем обещании раздеть меня…

— Студентка Тильд! — воскликнул Владыка, поднявшись из-за стола.

Кажется, я вызвала его смущение. Да-да, смущайтесь, Владыка! Потому что не нужно вводить в смущение меня! Чего это я должна быть «нравственной»? Да, я согласна, что вести себя чересчур откровенно — это не есть хорошо, даже целоваться на людях — уже моветон, по моему личному мнению, но ведь тогда Владыка застал нас со Скайном наедине, никаких свидетелей не было! А то, что сегодня Снежный держал меня за руку, вообще может быть жестом доброй воли — на улице скользко, могла упасть, вот однокурсник и помог бедной неуклюжей мне.

— Раздеть? — спросил Скайн убитым голосом и перевел взгляд с меня на дядю. Потом спустился ниже и, вздохнув, поднялся на ноги. — Значит, песец вышел не к моей избраннице, да?

Да! Ну же, скажи ему! Ты ведь всё чувствуешь, Ллайд! Но Владыка молчал, прожигая меня ух каким взглядом! Сколько в нем было эмоций, страстей.

— Выйди, — бросил он коротко племяннику.

Скайну дважды повторять не пришлось. Отшвырнув конспект, он подскочил на ноги, взял сумку и бросился на выход, я же осталась с его снежностью, медленно приближающимся ко мне. БоПи даже ухом не повел. Кажется, он совсем не боялся за свою хозяйку, которую сейчас растерзает её же истинный.