По возвращению меня ожидала роль наблюдателя при первой стычке. Тандемовцы находились рядом с нашим домом не больше семи часов: казалось бы, этого времени слишком мало, чтобы начались первые конфликты, но время не имеет значения, когда работает виртуоз.

Гига зацепился с субтильного вида мужичком из беженцев: оба стояли посреди двора и орали друг на друга. Похоже, всё ограничится только воплями… а жаль, я бы хотел посмотреть, как наказывают деда.

— Чего я такой агрессивный? А чего это ты на глазах у всех ешь окорочок?! — возмущался субтильный, — Вышел, значит, на балкон, чтобы мы лучше видели, и давай мясо откусывать! Ты понимаешь, что некоторые из нас три дня не ели?! Того, что ваш телекинетик притащил, на всех не хватило, и мы в первую очередь детей кормили, а ты на публику решил мяса поесть?

— А может, мне жрать в подвал уходить? — кричал Гига, — Или под одеяло залезть? Это моя квартира! Мой дом и поселение! Если кто-то не захочет видеть, как я ем, то он скорее отвернется!

Насколько я знаю, окна квартиры Ивана выходят на противоположную сторону дома.

Карбышевцы стояли по одну сторону рва, тандемовцы — по другую, но за конфликтом наблюдал каждый. Вот и начался раскол между жителями. Я думал, неприязнь начнет нарастать постепенно, и мы успеем убрать тандемцев до всеобщего срача, но Святослав чужими руками подстёгивает этот неприятный момент. Расписного поблизости не было — он стоял в своей квартире и наблюдал за происходящим из-за шторы.

— Я не претендую на твой дом… — сдал назад субтильный мужичок, и Гига как старая, опытная акула, кинулся в атаку.

— Так какого хрена я должен следить за тем, где я ем? Если бы я вышел сюда, в толпу, и жрал здесь, происходящее можно было считать провокацией! А в своей квартире я хоть голым ходить могу, понял?!

Черт. Я совсем забыл, что хотел почистить нычки тандемовцев, но раз они сетуют на их недостаток, я помогу беднягам найти недостачу.

Тандемовцы заголосили: я доставал из рюкзаков, из-за пазух и свитеров пачки макарон, чая, кофе, приправы, бутылки с алкоголем, крупы и консервы. В один момент практически из ничего появилась добрая половина того, что я привез на ковре. Спор между Гигой и ранимым мужичком сам собой заглох. У тандемовцев появились другие проблемы: половина беженцев оправдывалась перед другой половиной. Замечу, что мужичок, который спорил с Гигой, заначек при себе не имел.

— Крысы, — сплюнул какой-то карбышевец. Остальные жители дома наблюдали, как ссорятся тандемовцы, и на лицах читалась брезгливость. На беженцев смотрели, как приличные люди смотрят на обнаруженную в своем подъезде семейку агрессивных бомжей. Кто-то сплюнул, кто-то уронил презрительное словцо, и толпа жильцов медленно потянулась в здание. Я пошел следом за ними, и с размаху вступил в воняющую агитацию Гиги. Старик стоял на площадке первого этажа толкал речь перед жильцами, которые не успели разойтись по квартирам: