— Что там с фурами?

— Фуры будут максимум через час, — сообщил Святослав, — А кольцо я тебе послезавтра достану. Если хочешь, можешь однотипное прямо сейчас у Инги забрать, но я думаю, это будет нечестным по отношению к девушке.

— Меня устроит и послезавтра, — пожал я плечами, — Ты мне лучше скажи, зачем старый провоцирует голодных людей, он ебанутый?

— Он объяснил людям ситуацию, и задал необходимый тон. Теперь ни у кого не возникнет мысли, что мы куда-то сплавляем обездоленных людей. Жильцы будут думать "наконец-то" и вздохнут с облегчением, а нас поблагодарят за то, что сбагрили проблему из поселения.

Мне никогда не понять эти змеиные танцы. Объяснение Святослава вызвало лишь брезгливость, будто глава поселения приподнял завесу тайны, а под той пряталась разложившаяся крыса.

— Ну понял. Ладно, пойду займусь своими делами.

Святослав улыбнулся честной и доброй улыбкой прирожденного политика, а я вышел из подъезда и взлетел на крышу. Часовой покосился на меня, но болтать не стал. Все оставшееся время до подъезда машин я решил провести на крыше: пялиться в небо, думать и отгонять телекинезом тополиный пух.

Хуйней я занимаюсь, иначе не скажешь. И это не про пух, а про все окружающее: Карбышево, препирательство с Гигой, социальные пляски. Свалить бы нахер, одним решением обрубить все обязательства, связи — весь этот гордиев узел проблем. Поселение выживет и без меня, у меня же в перспективе есть шанс найти нычку с продуктами. Забрать любую голодающую женщину, пусть готовит мне. Построить из кирпичей или бетонных блоков настоящую крепость, в которую никто без телекинеза с шестнадцатью единицами духа не войдет и не выйдет, и спокойно жить, не парясь насчет мнения окружающих меня людей, и не нервничая по поводу старого брюзги. Женщина начнет выебываться — сменил! Кто-то решит проверить крепость на прочность — убил! Идеально!

Наконец на улице остановились два френча, громкие, как мой храп по ночам. На звук выполз непонятно где прятавшийся зомби. Звук выстрела хлестнул по ушам, и мертвец упал — пуля разнесла гнилую голову, как арбуз.

Во двор машины заезжать не стали: двор был забит народом. Из кабины большегруза, подъехавшего первым, выпрыгнул Колосов, и сразу заорал:

— Грузимся!

Видимо, люди, были предупреждены, да и ссора Гиги с одним из тандемовцев не прошла бесследно: жители по-быстрому собирали пожитки и ныряли в кузова грузовиков. В одном из большегрузов я обнаружил кучу разнокалиберных инструментов, ломики, лопаты, десять армейских сухпайков, канистры с топливом… Так вот чем были заняты люди на стоянке фур: они обчищали машины.