Мы тронулись, объехали соседний с Карбышево квартал и выехали по направлению к Оренбургскому тракту, ведущему на выезд с Казани. Я держал скорость в сорок километров в час, сдвигал мешающие проезду машины, отшвыривал с пути редкие острые железки. Пару раз перехватил управление второй машины, корректируя движение. Водила там охреневает, наверное.

Спустя пол часа езды Колосов решил заговорить:

— Давно гоняешь большегрузы?

— Я в первый раз за рулём фуры.

— А-а… Просто водишь, как профессионал.

Неудивительно: когда чувствуешь всё, что происходит вокруг машины, ощущаешь центр тяжести и можешь на скорости в сорок километров в час втиснуть фуру в щель между двумя разбитыми машинами, хотя по бокам от кузова до машин остаётся около пяти сантиметров.

— Скоро перекрёсток, и слева и справа деревни. Среди вас есть деревенские, или может у кого родственники там жили?

— Послушай… У меня просьба: можешь проехать мимо перекрестка?

— Конечно могу. А смысл?

— В общем, такое дело… Нам нужно дальше.

— В другой город не повезу, — предупредил я, — Моя помощь имеет четкие временные рамки.

— Нет, в другой город не нужно. Ещё километров десять, и можно будет налево свернуть. Там лес приметный, вот нам к нему нужно.

Необходимое расстояние при скорости в шестьдесят километров — не хотелось трясти людей больше необходимого — мы проехали за двенадцать с лишним минут. Приметный лесок оказался едва ли не точкой на горизонте, но Виктор бдительно следил за окрестностями, поэтому поворот не пропустили. Размытая дорога шла впритирку к лесу, и уходила дальше в поля. Колосов попросил остановить френчлайнер так, чтобы его не было видно с трассы. Зато отсюда было видно, как в километре от нас начинаются ровные грядки картофельных полей.

— А ты жук, — восхищённо сказал я, на что Виктор заулыбался.

— И как вы дальше жить будете?

— Часть картофеля выкопаем и съедим, за остальным будем ухаживать. Осенью соберём урожай, а там уже определенность какая-нибудь наступит. Ружья нам твои выдали, пока ехали, я лошадей видел, коров. Не пропадём. Не лежит у меня душа к городу: там с первого системного дня всё по наклонной шло…

Я вышел из машины. Второй грузовик встал рядом, впритирку с первым. Люди выходили, щурились на солнце. Как я понял по матам и зазвучавшим вопросам, часть тандемовцев не знала, куда они едут.

Но мне эта суета и объяснения были неинтересны. Я отошел подальше от толпы и улегся в траву. Вокруг стрекотали кузнечики, пахло травами: прямо как в деревне, в детстве. Только не нужно косить траву и работать на огороде. Знай себе, валяйся. Но до конца я не расслаблялся, и за лежащим среди вещей ружьем внимательно следил.