На то, чтобы переломать хрупкие колбы и канистры огромной ловушки, перекрутить и вырвать провода, ушла пара минут. Мужики с автоматами на вандализм не отреагировали: автоматчики попытались связаться по рации со снайпером, не получили ответа, и теперь напряженно сидели в квартире: ждали меня.

Хотя механизм теперь не работал, я по-прежнему не хотел идти через дорогу: лучше держаться подальше от всего, созданного Крадниковой.

Я вылетел из торгового центра и полетел в сторону дома, чувствуя себя невероятно беспомощным. На полет до балкона на шестом этаже ушло ровно семь секунд: целая вечность в ожидании пули, атаки навыком и иной гадости. Но обошлось: я сгруппировался, пролетел через заранее открытые окна и приземлился посреди пустой квартиры.

Зрение в темном, обесточенном доме пасовало: света луны не хватало, чтобы что-то разглядеть. Глаза выхватывали только очертания предметов, поэтому я закрыл их и полностью положился на телекинетическое восприятие. Это было привычнее и гораздо удобнее, чем сидеть с фонариками, как группа мамкиных убивателей внизу.

Рюкзак я оставил, чтобы не мешался — заберу позже. А вот ятаганы притянул к себе, восемь зафиксировал перед собой, чтобы если какой скоростник и вылетел на них, то насадился, либо потратил время, убирая клинки в сторону.

Я пошел к лестнице на первый этаж. По пути разоружил четверку бойцов — отыскал и вытащил из разгрузки разнокалиберные ножи, из кобуры — пистолеты и вынес через окно на предел телекинеза. Один из мужиков попытался ласточкой нырнуть в распахнутое окно, но я успел его захлопнуть. Автоматы вырвались из рук мужиков и нацелились в их головы, предостерегая от глупостей. Лимит телекинеза сейчас был исчерпан — восемь ятаганов, четыре автомата, четыре сердца. Но я особо не парился: люди разоружены, под прицелом, и стоит пожелать, их сердца превратятся в кашу, сколько бы живучести в них не было. Скрытник — единственный, кто смог бы попытаться сделать мне хоть что-то, но загадочный мужик мертв.

Дверь в квартиру я распахнул с пинка, одновременно с этим разбил у всех четверых фонарики, за которые они так судорожно цеплялись. Четверка теперь стояла посреди зала и жалась друг к другу. Я по-быстрому оценил уровни всех четверых. Шестнадцатый, восемнадцатый и два тридцатых. Неожиданно — я не думал, что у Весты есть настолько прокачанные люди. Хорошо, что иммунитет не взял о

— Привет, парни, — спокойно произнес я, — Мне сказали, что вы здесь девушку мучаете, и я пришел вас аннигилировать.

— Какую девушку? — напряженно спросил тридцатиуровневый, — Святослав пообещал, что ты сюда вечером придешь, даже точное время назвал. И вот — ты здесь.