Мейтленд Шторм вернулась с объезда границ ранчо, когда отец уже стоял на крыльце не один. Рядом с ним возвышался чужак в отутюженных брюках цвета хаки и туфлях, совершенно неподходящих для конюшни. Он представился Кейсоном Гэллоуэем, новым управляющим соседнего «Айронхорса», и протянул руку с такой уверенностью, словно ему полагалась не просто вежливость, а радушие. Мэтти пожала эту руку, но кожей спины почувствовала его взгляд — цепкий, оценивающий, слишком пристальный для случайного соседского визита. Она знала, чей он человек. Холланд Ладлоу не водил дружбы по пустякам, а земля под ногами Штормов уже давно манила его амбициозный взгляд.

Мэтти выросла в седле лошади своей матери, которая сама привезла тело хозяйки домой, когда аневризма оборвала жизнь в один из тех дней, когда ветер режет кожу до кости. С тех пор прошло двенадцать лет, но рана не затянулась — она превратилась в стержень, вокруг которого выстроилась вся Мэтти. Она заменила мать трём сёстрам, подменила отца в управлении ранчо, подменила всех, кто мог бы разделить бремя, и теперь не умела отпускать поводья ни людям, ни делам. Ранчо кормило четыре поколения Штормов, и она держалась за него зубами, потому что отпустить означало предать память о маме, предать ту девочку, которая в пятнадцать лет обещала себе, что удержит семью ценой собственной жизни. Кейсон Гэллоуэй с его бархатным голосом и финансовым образованием был чужаком из такого мира: там обещания не держат, а земля — товар....