Подхожу к ближайшему зомби. Белые глаза мертвеца с безмолвным укором смотрят на меня. Осторожно и точно наношу небольшие разрезы вокруг рта, отбрасываю кусочки губ и щек в сторону, а потом расшатываю и выбиваю ножом гнилые клыки. Корни клыков крошатся и ломаются, но без специальных щипцов я все равно не смогу достать их аккуратнее. Согласен, мерзко. Но прибыльно.

Когда все клыки собраны, я аккуратно заматываю их в лоскут рубахи, которую гоблин снял с какого-то авантюриста. Сверток убираю в сумку.

Затем приходит время собирать когти. Процесс столь же неприглядный, сколь и необходимый. Опыт прошлой жизни учит меня делать это быстро и эффективно. Прекрасно заточенный нож режет кожу, как бумагу. Я рассекаю жилы, выворачиваю кисть и ломаю то, что еще держит ее. Повторяю это с другими зомби. Мои движения становятся все более координированными и быстрыми — тело перенимает опыт разума.

Лес тих и глух. Не слышно ни шорохов, ни криков, ни треска ветвей. А прислушиваюсь я очень внимательно, все же логово рядом. То самое логово, куда недавно кто-то собирал группу для похода, ага. Сходили.

Когда все кисти собраны, я заматываю их в остатки гоблинской рубахи и убираю в сумку. Каждый клык отойдет монет за пять, коготь — за монету. Легкие деньги. Знал бы, что справлюсь с такой скоростью и легкостью, начал бы добывать их раньше.

Только вот не стоит продавать такие вещи одному и тому же человеку. Если хотя бы заподозрят, что ты обращаешь кого-то в нежить, пусть даже сразу же ее и убиваешь, то не поздоровится. Народ в этом мире основательно пуганый мертвецами, и разбивание черепов убитым монстрам вписано во всевозможные уставы и законы, как и наказание для тех, кто этого не делает.

Когда я закончил, в лесу уже слегка потемнело. Оставаться здесь после захода солнца нет никакого желания, да и причин нет, поэтому я собираю в рюкзак оружие и снаряжение монстров и легким бегом двигаюсь к опушке. Кручу головой, прислушиваюсь и веду себя осторожно, чтобы никто не напал на меня со спины.

В город я вошел уставший после охоты и долгого пути.

У части горожан закончилась рабочая смена, потому они высыпали на улицы. Мамочки и папочки шли по тротуарам, ведя за руки детей, ходили парочками подростки. Все такие веселые, шумные и беспечные, будто и нет за стенами нежити, и не гниет под телегой труп работорговца, который посреди дня едва не заковал меня в кандалы.

Мысленно ворча на горожан, я направился в первое место из моего небольшого обходного списка — в ратушу. Отрезанные уши нужно сдать прежде, чем они начнут вонять — иначе и мне будет неудобно, и клерк может в отместку урезать выплату под надуманным предлогом.