— Примеряется к позициям, ваша светлость, — отчеканил по-военному Голицын.

— Славный командир. Я ему, мил-человеку, говорю намедни: «Укрепляй свой корпус новыми орудиями Довлатова». Согласился, шельмец. Сразу учуял, чем дело для Бонапартия пахнет.

В самый разгар обсуждения в палатку заглянул молодой солдат, держащий в руках небольшой тубус с сургучной печатью. Отыскав меня взглядом, сунул, прошептав:

— Для вас, господин поручик… из Петербурга.

Печать была узнаваемой. Давно от Люции не было весточки. Внутри лежал аккуратно сложенный лист с чертежом и короткой фразой:

«Передайте им это, как правду. Остальное по условному знаку» .

Я понял: французам пойдет как подделка, а значит, наша игра с Люцией в двойную разведку продолжается.

Когда вышли из штаба, туман начал рассеиваться, открывая широкое, еще тихое поле. Из Петербурга, вместе с обозом припасов, прибыло несколько офицеров, кто служил при Барклае. Лица холодные, приветствия сдержанные. В их глазах читался немой вопрос: удержит ли Кутузов поле? Один, длиннолицый, с бледными усами, бросил вполголоса соседу:

— Стар он для того, что ему поручили.

Я сделал вид, что не слышал, но запомнил.

К разгару утра редуты у батареи Раевского поднялись почти в человеческий рост. Артиллеристы, привалившись к лафетам, коротко переговаривались, перетаскивая ядра. Голицын, обрызганный глиной до сапог, сверял списки пороха, покрикивая на канониров:

— Не жалеть мешков! Хотите, чтоб француз вас в лоб расшиб?

Мои люди уже работали над установкой прожекторов. Внешне они выглядели как две повозки, крытые брезентом. Внутри скрылись грубые каркасы с отражателями из полированной меди, с узким прорезом, через который пойдет луч. Механизм приводился в действие рукояткой и шестернями; испытания в первых боях с Мюратом показали, что вспышка света на несколько мгновений слепит врага, а ночью и вовсе сбивает с толку.

Давыдов с казаками к полудню вернулся с переправы на левом фланге. Грязь на его сапогах высохла, глаза блестели с дороги:

— Наши там нашли французскую разведку. Пощекотали им нервы, дали понять, что фланг пуст, — он ухмыльнулся, — пусть поверят.

А я встретил молодого, но уже с выправкой, связного. Он должен был доставить Люции чертеж французам. Лист я сложил так, чтобы он выглядел как ветхий, потрепанный дорогой документ.

— И помни, — сказал я ему, — если попадешься, жги, даже зубами рви, но не оставь целым.

Он кивнул и скрылся в роще, а у меня под ложечкой неприятно заныло. Черт вас всех возьми с вашим девятнадцатым веком! Опасную игру я затеял, товарищ Довлатов.