— Отправить в тыл, под замок. Живого довезите, черти, а то еще зубы выбьете по дороге. Я потом сам с ним разберусь.

Обернувшись ко мне, подмигнул:

— Вот тебе и ключ к нашей загадке, Гриша. Вытрясу из него все, даже имя умершей прабабушки.

Еще не успели отъехать от брода, как на тракте появился гонец, весь мокрый, в грязи по колено, но с глазами, горящими, будто он вез победу. Подскочил к Платову, едва не заехав коню в круп:

— Матвей Иванович! Французы отходят! Вчерашним вечером начали, спешно! На Можайск тянутся, обозы бросают!

Платов весело свистнул от удивления, а я поймал себя на том, что сердце ударило быстрее. Значит, все-таки давим. Значит, они уже чувствуют на загривке наш холодный дых. Выходит, измененная в хронологии битва Бородина все же сломала ход эволюции. Бегство Бонапарта уже началось.

— Сколько у нас сил под рукой? — спросил я.

— Столько, чтоб наступить на пятки и успеть схватить за шиворот, — хмыкнул Платов. — Передай Ермолову, что мои казаки завтра начнут на рассвете. Пусть артиллерия Милорадовича будет готова, ведь дороги сырые, потому в лоб не полезем, но по флангам прижмем. Да прижмем так, что Мюрат с Понятовским поседеют в усах.

— А что с есаулом-то, Матвей Иванович?

— Я же сказал, допрошу так, что вспомнит свою прабабушку. Тут, братец, надобно выйти нам на более крупную рыбу. Но чует мой нос, слава богу, не аракчеевский он и не зубовский. Все нити ведут к штабу французов. Луидор видел? Откуда он мог появиться? Только с той стороны. Заплатили паршивцу, вот и стал подглядывать за твоими схемами. Ты через Люцию передавал подложные чертежи, а этот копировал настоящие.

— Так, все-таки французы? Не Зубов, не Аракчеев?

— Уверен, холера их забери. Как только отгоним Нея с Даву подальше, тогда и займусь этим есаулом. А пока не забудь передать Милорадовичу…

— Я помню, Матвей Иванович.

— Хорошо. Бывай здоров, я к Давыдову.

И ускакал к своим батальонам. Есаула отправили под конвоем в тыл. Что стало с ним, я так потом и не узнал: навалились лавиной другие события, заставившие позабыть этот, в общем-то, неприятный момент. Но с того вечера слежка за мной прекратилась. Впрочем, пока только на время…

Вечером, сидя у костра, я смотрел, как вдалеке над темной линией леса тянется сизый дым. Там, в темноте, французские солдаты жались к кострам, бросив половину припасов и половину уверенности в победе. Война уже пошла не по плану. Теперь каждый их шаг назад будет стоить им дороже, чем им когда-то стоил шаг вперед. Они не дошли до Москвы. Столица не пылала в огне. А это означало, что-то, чего я так добивался своими разработками, стало действовать. «Эффект бабочки» продолжал свое существование в новом альтернативном витке эволюции.