— Хочу воспользоваться случаем и лично поблагодарить вас за ваш вклад в победу при обороне Стокгольма, — изрёк он, когда мы шли по просторному коридору. Я как раз в этот момент засмотрелся на портрет красивой черноволосой девушки. Судя по подписи — матери Бьёрна. А стало быть, ныне модель с картины уже давно не девушка, а двенадцать лет как бабушка.

— Я сделал лишь то, что должен, — повернувшись к маршалу, с улыбкой кивнул я.

Пару секунд он смотрел мне в глаза, а затем хмыкнул:

— Полагаю, вы уже устали от благодарностей.

— Вы даже не представляете насколько, — усмехнулся я. — Но прекрасно понимаю, что эти слова значат для тех, кто благодарит.

— Увы, в данный момент слова — это то не многое, что мы можем дать в ответ на вашу помощь, — проговорил он. — Но лично от себя, как маршал королевской армии, могу предложить ещё кое-что. Очень выгодный для вас контракт на покупку ваших... как вы их называете? Космодоспехов?

Взгляд маршала стал цепким. Он практически не смотрел вперёд, контролируя свой путь периферийным зрением.

А где-то впереди по коридору зазвучало фортепиано. Какая экспрессивная музыка...

— Я знаю, вы уважаете честность, — после секундной паузы ответил я. — Так вот, отвечу честно. В данный момент я не готов продавать Северному королевству космодоспехи.

Эриксон усмехнулся и наконец-то отвернулся от меня.

— Я должен был попробовать, — заявил маршал.

— Я понимаю.

— Должно быть, от вопросов о продаже космодоспехов вы устали ещё больше, чем от благодарностей.

— Пожалуй, — улыбнулся я.

Мы подошли к закрытым двустворчатым дверям. Звуки фортепиано лились явно из этой гостиной.

— Приятно было пообщаться, ваше сиятельство, — произнёс маршал, лично открыв передо мной двери.

Сперва мы вошли в светлую гостиную, и лишь затем, повернув голову, я увидел, кто же так неистово лупит по клавишам инструмента.

Я ничуть не удивился, что играл на фортепиано король.

Эриксон кивнул мне, жестом предложил сесть на диван рядом с королём-музыкантом. И когда я это сделал, маршал юркнул в смежную комнату.

Бьёрн закончил своё безумно эмоциональное выступление спустя минуту. К этому времени камердинер через дверь другой смежной комнаты внёс в гостиную две кружки терпко пахнувшего глинтвейна.

— Фух... — выдохнул король, поднявшись с банкетки. — Нормально? Или не очень?

— Отлично. Мне понравилось. Но вряд ли тому, кто способен так увлечённо играть, нужно чужое мнение.

— Чужое мнение лишним не будет никогда, — изрёк Бьёрн, садясь напротив меня. — Другое дело прислушиваться ли к нему или нет. Ну да ладно. Спасибо, что подождали.