— Да, глупо оспаривать успех союзной армии, — кивнул маршал-министр. — Но... Знаете, ваше сиятельство, любопытство гложет меня. Хочется знать, как бы я справился с подобной задачей, будь у меня новейшее оружие. Может быть, мы сможем организовать подобный эксперимент? Будьте уверены, министерство не поскупится на такое дело.

— Увы, господин министр, предложить вам сейчас совершенно нечего, — я виновато пожал плечами.

— Но ведь по слухам, вы постоянно наращиваете производственные мощности? — спросил он строго. — А вашему княжеству, очевидно, необходимо много золота для развития молодых земель.

— Увы, мне просто нечего сейчас продать. Излишек нет, — повторил я.

Он недобро нахмурился и кивнул.

Мы перебросились ещё парой фраз и распрощались с холодной вежливостью недовольных друг другом людей.

После этой больше неприятных бесед у нас ни с кем не случалось. А вскоре подошло время отправиться на трибуны смотреть церемонию открытия турнира, которая была красочной и интересной, как и в прошлые разы.

Канцлер Российской Империи Александр Борисович Годунов, как обычно, был крайне убедителен, когда после выступления различных ансамблей и показательного боя двух Гуру произносил речь, стоя в центре арены.

В итоге время пролетело быстро. И вот когда мы уже собирались вставать с дивана, чтобы отправиться на выход с трибун, рядом с нами появился незаметный мужчина в чёрном костюме и белой рубашке.

— Ваши сиятельства, — с поклоном проговорил он. — Александр Борисович приглашает вас на чашечку чая. Он очень надеется, что вы не огорчите его отказом.

Мы с Соней переглянулись.

«Значит, решил лично встретиться?» — говорил мне её взгляд.

«Ага. Нажаловался ему Волынский. Но... — я хмыкнул. — Годунов явно это предвидел».

Вдвоём мы почти синхронно повернулись к гонцу:

— Не огорчим, — произнёс я. — Ведите.

***

Самый могущественный человек Российской империи ждал нас в небольшом кабинете, расположенным где-то в недрах арены. Сами мы бы с Соней эти подсобки точно бы не нашли.

— Аскольд Андреевич, Софья Ивановна, спасибо, что откликнулись на моё скромное приглашение, — с легкой полуулыбкой поздоровался с нами Канцлер и протянул мне свою ладонь, больше напоминающую медвежью лапу.

— Здравствуйте, Александр Борисович, разве мы могли отказаться? — улыбнулся я.

Крепкое и сильное рукопожатие. И сейчас я не ошибся в своих ожиданиях, как это было в случае с Казимировым — Канцлер в самом деле с силой сдавил мою руку. Причём сделал это, как мне показалось, неосознанно.

Ещё он и покров, как я, использует. Так что пришлось мне немного альтеры сконцентрировать, чтобы он меня не продавил.