— Да вроде нет, — пожал я плечами. — Может быть, какого-нибудь друга детства или бывшего возлюбленного...

Соня покачала головой.

— Варшава... — недовольно произнесла она, будто бы одно это слово должно многое говорить собеседникам.

Затем мы с супругой продолжили прогулку по холлу Кремлёвской арены, периодически переговариваясь со знакомыми и заводя новые знакомства. В основном разговоры велись в ровном вежливом тоне, а некоторые наши собеседники так и вовсе выказывали преувеличенное почтение.

Тем контрастнее чувствовалось колкое обращение со мной отдельных индивидуумов.

Как, например, единственного маршала Российской Империи, министра вооружённый сил и главы боярского рода Волынских — Михаила Артёмовича. Между прочим, это именно с его Слугами два года назад у меня был конфликт. Когда два Мастера пытались не допустить до очередного турнирного боя простолюдина Аскольда Сидорова, потому что как раз с сынишкой Волынского мне и предстояло сражаться. Но благодаря хлопотам Софьи, а затем великой княгини Тверской и целительницы Андрея Оболенского, я смог выйти на бой.

И немножко поломать Волынского-младшего...

Его отец с матерью, разумеется, поостыли за прошедшие с того момента два года. Но я для них до сих пор точно бельмо в глазу. Ещё и князем стал...

Вот Волынский-старший и не удержался:

— Знаете, ваше сиятельство, — титульное обращение он, пусть и самую малость, но выделил язвительными нотками. — По долгу службы я наслышан о том, что происходило в Северном королевстве. Я горжусь нашими соотечественниками, доблестно сражавшимся там. Но мне немного жаль, что вам, несмотря на высокотехнологичное вооружение и личную силу, столь огромную для вашего возраста, не хватило навыков командующего, чтобы достигнуть победы.

Скажи он те же самые слова с иной интонацией, получилось бы нечто, похожее на поддержку с нотками сочувствия.

Но боярин Волынский и не думал сочувствовать мне. Он почти открыто глумился.

— Мы сделали все, что было в наших силах. Вряд ли кто-то другой был способен сделать больше, — сдержанно ответил я.

— Союзной армии удалось остановить продвижение врага, — добавила Соня. — А скоро холод и время начнут воевать на стороне шведов. Но вряд ли молодой женщине стоит напоминать маршалу империи о столь очевидных вещах, — она мило хлопнула глазками.

Форкх меня дери! Я чувствую, как расходятся волны невидимой яростной силы от моей супруги. Хех, я не забыл, что Волынские пытались сломать меня и не допустить до турнира. Я не простил их за это и прощать не собираюсь. Но если у «не простил» была бы градация «не прощения», то Соня определённо «не простила» их на максимальном уровне. Отлично помню, как два года назад её вывела из себя выходка Волынских.