Дмитрий Годунов удивлённо моргнул, не веря своим ушам.

- Ты… неужели… - начал было он, но отец перебил его властным жестом.

- Не придумывай лишнего. Я лишь начинаю готовить тебя принять мой титул. Но в ближайшее время уходить никуда не собираюсь. Однако мне будет подмогой твоя большая осведомлённость.

«Ему нужна моя помощь? Не может быть…» - отметил про себя наследник Боярского рода Хранителей.

Тем временем отец жестом велел следовать за ним, и вскоре двое Годуновых оказались в кабинете главы рода.

- Садись, - велел отец, указав на свободный стул.

Дмитрий послушно сел, наблюдая за тем, как Александр Борисович подошёл к висевшему на стене портрету их дальнего предка – Бориса Годунова. К удивлению Дмитрия, отец снял портрет и принялся стучать по стене.

Из-за широкой спины отца Дмитрий не видел точки, по которой бьёт Годунов-старший. Дмитрий начал осторожно приподниматься на кресле…

- Сиди, - не оборачиваясь, сказал Канцлер. – Сиди и жди.

Дмитрий Годунов послушно сел.

Раздался еле слышный щелчок, часть стены от пола до потолка сначала вдавилась на несколько сантиметров, а затем Канцлер откатил её в сторону и вошёл в открывшийся взору проход.

Не сказать, что тайная комната до глубины души поразила Дмитрий Годунова. Подобное в своей жизни ему встречать уже доводилось. Вполне логично, что в домашнем рабочем кабинете самого влиятельного человека в империи есть тайник.

«Жаль, ничего не видно», - подумал Дмитрий Годунов, со своего места глядя в тёмный проём, за которым начиналась узкая витая лестница, уходящая вниз.

Однако подниматься с кресла Дмитрий не стал. Он прекрасно понимал, что будет, если ослушаться отца.

«Отец показал тайник, а сейчас поделится секретом, - утешал себя наследник рода Годуновых. – Нельзя наглеть. Хуже будет. Лучше потерпеть… подождать… Как и всегда с ним».

Однако ждать порой бывает слишком томительно. Вот и сейчас Канцлера не было меньше минуты, а Дмитрию Годунову показалось, будто бы прошла треть его жизни.

Канцлер вернулся, неся в руках тонкий серый прямоугольник - ноутбук. Ступив на пол кабинета, Годунов ногой стукнул по двери, которая за его спиной встала на своё место.

«Ровная стена. Ни следа», - отметил Дмитрий, а затем сконцентрировал всё своё внимание на отце и его ноше.

Канцлер сел за свой рабочий стол, а ноутбук поставил на его край. Сложив руки в замок, Александр Борисович несколько секунд молча смотрел на сына. Затем перевёл взгляд на портрет Бориса Годунова, который чуть ранее поставил на тумбочку.

- Ты знаешь, кто это? – коротко спросил Канцлер.