И всё же вечером в гостиной моего московского особняка с Соней и братьями некоторые бои мы посмотрели в записи.

— Какой же зверь этот Казимиров! — сквозь зубы процедила Соня, глядя на экран телевизора, с которого после победы над соперником самодовольно скалился великий княжич Варшавский.

— Если бы не судья, он бы точно убил своего противника. Больной ублюдок! — прорычал Боря.

— Ты только на людях так не вздумай выражаться, — покосился на брата Глеб и тяжело вздохнул. — Давай хотя бы личное оскорбление, которое не задевает его род.

— «Ненормальный урод» пойдёт? — раздражённо бросил Борис.

— Уже лучше, — отозвался Глеб и снова повернулся к экрану. — Нда... И ведь правила с этими «умышленными» или «неумышленными» травмами весьма размытые.

— Что дышло, куда повернул, туда и вышло, — пробурчал Боря. А затем выдохнул и тихо произнёс: — Ну ничего, Яна его уделает! Точно уделает! Не даст себя в обиду и за Валю Заболоцкую отомстит!

— За неё Арвин ещё в прошлом году отомстил, — заметил Глеб. — Но в остальном ты прав. Яна обязательно его победит!

И вот наступила среда — первый день боёв чемпионки «Алой Мудрости» и Юго-Востока Москвы.

Разумеется, мы с Соней отправились в Кремль.

Наш диван располагался рядом с диванами группы поддержки «Алой Мудрости». Так что мы могли наблюдать за боем вместе со всеми нашими друзьями и родными. В этом месте на трибуне Кремлёвской Арены собралась почти вся правящая семья Оболенских — даже младшенькую с собой взяли. Правда, законного наследника — малыша великого княжича Арсения Андреевича, оставили в Московской резиденции с няньками.

С Оболенскими приехал их гость. Человек, который очень радовался тому, что сумел закончить какие-то свои дела на родине и прилететь из Токио к началу финального этапа турнира.

Зрители на трибунах встретили Яну громкими аплодисментами. Моя задорная сестричка, по совместительству великая княжна Тверская, получала куда больше зрительской поддержки, чем её оппонент — хмурый коренастый парень из имперских дворян Иркутска.

— Яна кажется такой беззаботной, — тепло проговорила Соня.

— Она и на спарринги всегда так выходила, — с улыбкой сказал Акихито Нацунару.

— Что, испытываешь гордость за ученицу? — весело спросил его Арвин.

Японский гость Оболенских задумчиво взглянул на княжича Новочеркасского и таинственно улыбнулся.

— Конечно, — проговорил он. — Такой ученицей гордился бы любой учитель. Хотя, учил я её очень уж недолго, так что вряд ли имею право в полной мере именовать себя её учителем.

— Главное, что она тебя так именует, — усмехнулся Арвин.