Я вспомнил уроки доктора Вебера и постарался по возможности офицерам помочь. В общем получалось, что Ганс сравнивает девушек с прекрасными розами, украсившими этот прекрасный город, а Вальтер говорит примерно то же самое, но называет девушек сочнейшими персиками, равных которым нет во всей Испании.

Девушки смущались и в ответ сравнивали пилотов с молодыми горными орлами. Им очень нравилась их форма и выправка.

В общем, мой перевод был принят обеими сторонами благосклонно.

— А где капитан? — спросил я.

Ганс молча указал на высокую корму. Там, за накрытым столиком у штурвала наливался молодым белым вином капитан Эрик Ласточка.

— А, Пауль! Успел устроить свои делишки? Как здорово, что ты пришел! — как-то не весело сказал он. — А я вот заскучал. И даже не пошел бить морды в кабак. Расхотелось, скучно.

— Так чего вы не идете к своим лейтенантам?

— А, не хочу все портить своей постной рожей. Может это и правильно, что молодежь должна веселиться и смеяться, а вот мы старики остаемся сзади, на корме…

Этому «старику» было не больше сорока лет. Что ж, бывает…

— Но на корме штурвал, — указал я на деревянное колесо с ручками. — И от него зависит, куда пойдет судно.

— Ты прав, Пауль. Здесь управление — с кормы. Это — не самолет. Ты вообще, мудр не по годам. Давай, мудрец, помолчим и посмотрим на эту красоту вместе.

Опустившаяся на Севилью ночь была тепла и прекрасна. Молодые на юте быстро нашли общий язык и без словарей. Откуда-то появился гитарист в белой рубахе, он играл что-местное, а девушки очень мило и трогательно пели. Кажется, о любви.

Мы сидели с капитаном Эриком на корме, слушали красивые песни и смотрели на лунную дорожку, проложенную по речной ряби. Мне было хорошо и спокойно. Я словно забыл о войне.

— А знаешь, Пауль, я вчера впервые задумался о смысле жизни, — сказал Эрик. — Вез твоего оберста с этим римским монахом из Рима, и уже на подлете из-за облаков вылетели два истребителя. Это были самолеты испанской береговой охраны. Они могли легко принять нас за бомбардировщик. Бомбардировщики они сбивают. А у нас даже пулеметчика сзади нет. А если бы они стали стрелять? И тогда я задумался…

— Погодите, это вы везли в Севилью господина Лингарда с командой? — переспросил я.

— Ну а кто же еще⁈ Совсем загоняли! Берлин-Милан-Севилья и обратно. Летаю уже как по расписанию. Единственная радость — Эмма обязательно встречает меня на аэродроме. Эй, ты чего, парень?

Я и сам не заметил, как у меня стекли слезы по щекам. Черт! И правда, с чего это я? От осознания, что я спас этого летчика, когда просил товарища Хосе не трогать Лингарда? Летчика и его лейтенантов, которые уже обнимали испанских девушек за их тонкие талии. Ну нет, это, скорее всего, совпадение…