В принципе, это были хорошие сны. Особо добрым был сон у Генриха, ему приснилась его собака — вислоухий щенок. Он его очень любил, они играли на лужайке, а пес все норовил лизнуть его в лицо.

Кошмары и ужасы тоже были, Бахр сдвигал их в сторону и как-то их ужимал в темные клубки. Один кошмар я узнал. Кошмар Генриха — его пьяного отца с палкой в руке.

Видимо, эмоциями от этих снов Бахр и питался. Они, эмоции, похожие на радужные мыльные пузыри, возвращались от ребят, и Бахр их впитывал в себя.

Я шикнул на него, от чего дух немедленно растворился в темноте. Я скинул ботинки, расслабил галстук и рухнул на постель, не раздеваясь. Сил раздеваться уже не было. И чего толку раздеваться? Скоро — подъем.

Видимо, для меня Бахр ничего не приготовил.

И мне ничего не приснилось.

Утром меня не разбудили, на зарядку и на завтрак не позвали. Аксельбаум тихонько потряс меня за плечо, когда в окно уже вовсю светило солнце.

— Курсант Зильбер, тебя хочет видеть господин оберст. Только приведи себя в порядок.

Я по возможности привел. Умыл морду и причесался. Посмотрел на себя в зеркало. Вид все равно — помятый. А, не важно, с учетом того, что мне сегодня предстоит…

Пора, понял я и подмигнул своему отражению.

Мы ехали по уже известному маршруту, только теперь в салоне сидел Лотар, и он в отличие от Генриха не дрожал, а наоборот, на все смотрел с интересом. С нами ехал отец Бруно, на коленях у него была шкатулка из какого-то благородного дерева. Видимо, именно в ней содержалось какое-то особое послание. За нами ехал грузовик с тем самым отделением крепких ребят в касках, с нашивками СС на рукавах. При них были автоматы, карабины и пулемет МГ с большой коробкой патронов. Лингард резонно опасался партизан.

Сам Лингард находился в прекраснейшем настроении, он даже снял свои очки, оборачивался, подмигивал мне, интересовался, как я провел вчерашний вечер и как умудрился так напоить старину Мауса?

— Вы еще полюбите этого весельчака, — пообещал Лингард. — Он был у нас в школе самым любимым преподавателем. Злюка Эгерд хотел увезти его с собой, но я не дал!

— А куда делся барон фон Эгерд? — спросил я.

— Успел по нему соскучиться? Не переживай, увидишься еще. Здесь он, неподалеку. Поселился в старом замке, забился там, как крыса и думает, что… Впрочем, не важно. Теперь уже не важно. У нас есть на него такое, что что…

Лингард снова повернулся к нам и подмигнул уже святому отцу. Это подмигивание белесым глазом выглядело, однако, жутковато.

Однако сидевший за рулем Швабе был совершенно иного мнения, и на своего начальника смотрел с явным обожанием. Видимо, очень ждал его возвращения, ибо от строгого барона ему прилично прилетало.