Приехали. В замке внешне ничего не изменилось. Но это только внешне. Я же почувствовал, что тьма в высокой башне стала гуще, сильнее. Неупокоенный дух становился сильнее.

Солдаты быстро выпрыгнули из кузова и разбежались по стенам, заняв оборонительные позиции. На нас что, готовится нападение? Но Лингард не дал мне особо любоваться окружающими видами, а предложил заняться делом.

Дело было привычное — создать светлый коридор во тьме, что окружала башню, а потом как-то засветить спиральную лестницу, ведущую наверх, в комнату с духом. Но это на словах — просто. Тем более, теперь тьма была плотнее и сильнее. А видит ли ее Лотар? Вот Генрих видел. И боялся ее. А Лотар?

Лотар видел и чувствовал. Он даже подошел к башне и коснулся тьмы пальцами. Тьма жадно потянулась к свежему телу и Лотар отдернул руку.

— Ну что же, Зильбер, начинай, — предложил мне Лингард.

Я попробовал поднатужиться и… Вместо тоннеля получилась какая-то узкая нора, в которую мог протиснуться разве что кролик. Лотар хмыкнул. Я беспомощно посмотрел на Лингарда. Я должен признаться, что у меня сегодня не получится? Ну нет, показывать слабость нельзя. Показать слабость — провалить все дело. Тем более, неожиданно пришла помощь, откуда не ждал.

— Успокойся, сын мой, — взял меня за руку монах. — Обратись ко всему светлому, что было в твоей жизни, и освети нам путь.

Нам? Монах собирается тоже в башню?

И вдруг, действительно, стало легче. В жизни каждого человека немало трудных дней и серых будней. Гораздо больше, чем праздников. Но были ведь и светлые деньки. И я постарался вспомнить… Вспомнил тот милый пикничок на природе, куда мы, студенты, выбрались после трудного экзамена по психологии. Я получил пятерку, я был молод и влюблен. Мы ели жареные на костре сосиски, запивали дешевым светлым пивом, мы играли в футбол, поддаваясь девчонкам, нам было весело, светло и радостно…

Сразу во тьме появился коридор, Лотар осторожно потрогал свет рукой и шагнул в сияние. Монах перекрестился, принял из рук Лингарда шкатулку и двинулся за ним. И сделал коридор чуть выше, чтобы священнослужитель не цеплялся за потолок выбритой макушкой, и замкнул колонну.

Наверху тоже ничего не изменилось, Пфайфер в короне сидел на своем троне, Душитель стоял около стены, я заметил, что его тюремная роба сильно истрепалась, в некоторых местах зияли большие дыры с обугленными краями. Вот он первым почему-то забеспокоился и часто моргать. А Пфайфер посмотрел на Лотара, кажется, не заметил в нем ничего интересного, и тут же уставился на монаха, на шкатулку в его руках.