слишком дорого. Идеи насчет объединения земель и тем более насчет боевых паровых машин — это красиво, но испокон веков сила армии зависела исключительно от количества солдат, от того, у кого первого кончатся солдаты. Людей в Шнееланде не хватит, даже если сгрести всех мальчишек, стариков и калек, значит, людей, любых, в армию нужно будет покупать у соседей, пусть противник, если он посмеет напасть, увязнет в каше бывших крестьян, одетых в отрепья и вооруженных дедовскими фузеями. Вот только нужно решить две трудности. Легкая: где взять деньги? И тяжелая: как убедить короля? Насколько было бы легче, сиди на троне его старший брат…» Канцлер вздохнул. Принц Никлас тоже не блистал особым умом, его хватало разве что на балы, охоту и юбки фрейлин, но, по крайней мере, он был послушным. Сиди на троне он — и никакие кардиналы, маршалы и мэры не смогли бы оспорить решения его, канцлера Айзеншена. Принц Никлас с детства жил во дворце и ежедневно общался с канцлером, тогда еще министром двора. Он с детства привык к мысли, что дядюшка Генрих всегда прав. Это Леопольд в юности отправился странствовать по заграничью, не вылезая из ресторанов и кухонь, поэтому не привык к послушанию. Ему бы быть поваром, а не королем. Ах, если бы не тот глупый несчастный случай на охоте… Канцлер опять взглянул на доску. «Король. Самая важная фигура. И самая слабая. Сам по себе он ничего не значит. Короля играет окружение». В центр доски встала фигурка короля. Рядом поместилась вторая. «Канцлер. Самая сильная фигура. Единственная, в которой я уверен. Тот, кто на самом деле управляет этой страной. Может делать все, что хочет, но сильно зависит от короля». Пальцы передвигали фигурки по доске. «Епископ и офицер. Ловкие и пронырливые. Один всегда ходит по черным полям, другой — по белым. Внешне они союзники, но на самом деле… На самом деле… Один, — офицер скользнул вперед и оказался рядом с линией темных солдат, — вовсе не союзник, второй же — фигура, чей цвет неясен, то ли друг, то ли не друг…» Епископ встал рядом с канцлером, но в некотором отдалении. «Рыцари. Их два. Непредсказуемые, никогда не знаешь, где окажутся и что сделают. Мэр и казначей. Первый — неизвестно с кем, но точно не на стороне канцлера. Зато второй — союзник, пусть и вынужденный…» Рыцарь-мэр присоединился к офицеру в стане врагов, рыцарь-казначей — к канцлеру. «Остаются два латника. Прямолинейные, но мощные. Министр земель, который зависит от канцлера, так как подчиняется ему, а также потому что именно канцлер рекомендовал