бумаги. С одного торца в цилиндр была вставлена вытянутая яйцом свинцовая пуля, с другого — вклеен капсюль. Такая конструкция позволяла быстро разряжать и заряжать пистолет. Интересно… Ксавье, чтобы не сходить с ума от неизвестности, крутил в руках пистолет всю ночь. Вольф, в процессе своих метаний туда-сюда, тоже полюбопытствовал, но сразу сказал, что огнестрельным оружием владеет гораздо хуже, чем шпагой. Даже Цайт в конце концов подошел взглянуть на хитрое оружие. По конструкции он ничего не сказал, зато опознал выжженное клеймо — двух единорогов — как принадлежащее малоизвестной оружейной брумосской мастерской «Вирджин Хант». После чего отметил, что, по ряду признаков, клеймо — несомненная подделка. — Прошу прощения, господин сотник, — Ксавье поднялся на ноги и вытянулся в подобии уставной стойки, — Но пистолет не разломан, а разобран. — Может, курсант, ты его и обратно соберешь? — Да, господин сотник. Руки Ксавье замелькали и через минуту собранный и заряженный пистолет лег на сукно стола. — Однако, — покачал головой сотник. Ксавье скромно развел руками. Под утро, прежде, чем его сморил сон он несколько часов подряд только тем и занимался, что собирал и разбирал пистолет. — Значит так, господа курсанты… Симон обвел их взглядом — сонных, помятых, небритых — поморщился и рявкнул: — В строй! Удовлетворенно окинув взглядом короткую шеренгу, он кивнул и зашагал туда-сюда: — Значит, господа курсанты, вы этой ночью выбрались в город. Нарушили приказ… — Никак нет, господин сотник, — заметил Йохан, отчаянно боровшийся с зевотой, — Приказа мы не нарушали. — Да?! — посмотрел на товарища Цайт, который был твердо уверен, что они именно что нарушили приказ. — Да? — согласился с недоумением Цайта сотник, — Можете обосновать свое нахальное заявление? — Разумеется, господин сотник. Прямого приказа, запрещающего выходить в город когда бы то ни было, мы не получали. Более того, нам не был озвучен либо доведен иным образом запрет о выход в город. Единственное, что было сказано о выходе в город: «Если в течение первого месяца вы попытаетесь выйти в город, вас остановят охранники не входе и не пропустят». Из этого не следует, что мы не можем выходить в город. Таким образом, приказ нами нарушен не был. Внимательно выслушавший Йохана сотник кивнул. Насколько можно было понять по чернокожему лицу, он был доволен. Правда, непонятно чем. — Что ж, вопрос о нарушении приказа можно снять. Тем не менее, ваше поведение недопустимо для курсантов школы Черной сотни. Вы тайком выбрались