лицом, практически сливался с толпой, чего допустить он никак не мог. Поэтому на лице шута находилась карнавальная маска кота. Иногда он ее снимал, но тут же надевал маску бегемота. Облики так и мелькали. Кот… бегемот… кот… бегемот… Посольский змей дополз до трона. Трубы смолкли. Берендец — фамилии у них совершенно непроизносимы — взмахнул жезлом: — Ваше величество, король Шнееланда, правитель Верхней марки и Убервальда, властитель Никозии, Леопольд Седьмой! — провозгласил он, — Посольская палата в лице посла короля Беренда, правителя Полана и Рута, Чуда и Пранцеванцеля… Перечисление полного титула короля Беренда заняло минут пять. Иногда казалось, что в его титул входят названия всех городов, а также некоторых деревень покрупнее. Если бы не жребий, его только поэтому не сделали бы главой Палаты… Послы спокойно стояли, ожидая окончания представления. Никто не переминался с ноги на ногу, не вздыхал, не говоря уж о зевках. Человек, который неуважительно относится к положенным ритуалам, никогда бы не стал послом. Такой человек даже близко не смог бы приблизиться к этой должности. — …Гримогоста Гранцевщиде Рангцепольцентенга графа Цергелльлярского… Если бы не жребий, этот посол НИКОГДА не стал бы главой Палаты. — …приветствует тебя. В переводе с посольского на человеческий вся эта речь означала «Здравствуйте». Леопольд встал: — Я, король Шнееланда, правитель Верхней марки и Убервальда… Опять началось перечисление титулов сначала самого Леопольда, а затем его величества короля Горменца, короля Беренда. — Приветствую тебя. То есть, «И тебе здравствовать». — Что привело тебя, глава, к моему трону? — Ваше величество. Посол короля Фюнмарка… Слава Богу, полные титулы тут уже не требовались. — …Генрих ан Гульденброт, привел нас к твоему трону, чтобы здесь потребовать справедливости. Секретарь тайного совета, Курт айн Бремен, стоявший в дальних рядах придворных и внимательно слушавший — потому что за спинами ему было ничего не видно — при этих словах почувствовал маленькие ножки мурашек, побежавших по спине. Требование справедливости означало, что совершено преступление. Преступление в отношении либо подданных Фюнмарка — дворян, понятное дело, кого будет заботить судьба простолюдинов — либо кого-то из посольского корпуса. Кража? Но в таком случае нет необходимости собирать всю палату. Убийство? Неужели убийство? Глава Палаты отстранился, вперед вышел невысокий, чуть толстый, как все фюнмаркцы, посол. Граф ан Гульденброт. — Ваше величество, — начал он, — Сегодня ночью