произошло ужасное преступление! Все обитатели нашего особняка на улице Горлицы убиты! Тронный зал дружно ахнул. — Айн Грауфогель, — обратился король к мэру столицы, — Что вам об этом известно? Мэр вышел к трону: — Ничего, ваше величество, — тихо произнес он. Звучало как будто он признает свою вину, но уж Курт айн Бремен точно знал, что мэр так говорит всегда. По слухам, когда-то его пытались отравить. Мэр выжил, но отрава сожгла ему горло и громче говорить он просто не может. — Ничего? — Леопольд побагровел, — Ничего?!! В моей столице — в ВАШЕМ городе! — убивают послов, а вы ничего об этом не знаете?! — Это полностью моя вина, ваше величество. Если будет позволено, я готов провести полное расследование. Если будет на то ваше позволение, я готов даже согласиться с участием представителей Фюнмарка. Виновные будут найдены и казнены. — Нет-нет, ваше величество, — вмешался посол, — прежде, чем начнется расследование, я хотел бы, чтобы специально созванная комиссия установила и зафиксировала все обстоятельства дела. Я расстроен и шокирован, поэтому могу быть предвзят. Если на то будет воля его величества, предложил бы пригласить в комиссию представителя двора, города, — кивок-поклон мэру — и представителей Посольской палаты. Скажем, послов Беренда, Брумоса и Ренча. Послы двух из трех империй в комиссии… Звучит серьезно, но нужно учитывать ситуацию. Для Фюнмарка Шнееланд — наиболее вероятный враг, поэтому послом здесь будет самый умный и хитрый из всех, кого только сумел найти король. Для Брумоса и Ренча же Шнееланд — дикое захолустье и послов сюда отправляют в почетную ссылку. Поэтому, как бы странно это не звучало, посол маленького Фюнмарка сейчас опаснее, чем послы двух империй вместе взятые. Вот только зачем созывать Посольский выход, а затем приглашать послов на осмотр места преступления? Гульденброт отговаривается тем, что хочет независимых представителей, но тогда ни он ни брандская полиция не сможет повернуть ситуацию в свою пользу. Не будь послов в комиссии — и фюнмаркец мог бы заявить, что ему что-то не показали или что-то превратно изложили. Сейчас такое невозможно. Тогда зачем? Или он что-то уже знает о произошедшем?… — Господин айн Бремен, — прозвучал тихий голос. Курт вздрогнул и посмотрел прямо в серые глаза стоявшего перед ним мэра. На них смотрели все в зале. — Вы отправляетесь с комиссией. 11 Боже, какой кошмар… Разумеется, отказать Грауфогелю было нельзя, но, боже мой, задание от этого легче не становилось. Десяток человек под тоскливым взглядом