человек посмотрел на Ксавье, невозмутимо облизнувшего ложечку от мороженого, — ваше воспитание оставляет желать лучшего. Вы даже не знаете, КТО перед вами! — Ну почему же, — Ксавье отделил от вазочки еще один безукоризненный шарик, — Если я не ошибаюсь, вы — личный шут его королевского величества Николаус Фасбиндер. Цайт поперхнулся и закашлялся. — Шут?! — Вольф машинально схватился за рукоять шпаги. — Но-но-но! Будете обижать меня — попрошу Леопольда, чтобы отдал вас мне в ученики. Шут хихикнул и скрылся. Возмущенный Вольф залпом отпил половину бокала. Цайт тоже поднес было вино к губам… — Добрый вечер, молодые люди, — произнес приятный голос. Невысокий кругленький человек с доброй улыбкой смотрел на них. Несколько выжидательно. — Курсанты Черной сотни, — первым сообразил Ксавье, — Вольф, Ксавье, Йохан, Цайт. — Я вижу, меня вы не знаете, — человек улыбнулся еще раз, отчего Вольфу почему-то припомнилась пасека, — Королевский казначей. Прошу вас, не обращайте внимания на шута. Мерзкий человек с гнусными шутками. Но его величеству нравится, да, нравится… Казначей оглядел курсантов, задержав взгляд на Йохане, заулыбался вовсе уж умильно и, слегка наклонив голову, скрылся в толпе. — Что ему было нужно? — посмотрел на своих друзей Цайт. Те пожали плечами, про казначея они знали ровно столько же, сколько и сам Цайт. «Все-таки надо выпить» — успел подумать он. Подумать успел, выпить — нет. — Добрый вечер, молодые люди, — тихо произнесли рядом. Цайт вздрогнул. Худой человек в черной одежде возник как будто из ниоткуда. Короткая стрижка, узкая ниточка бороды, огибающая подбородок, серые глаза, холодные, как полированная сталь. Мэр Бранда. Ханс айн Грауфогель. — Я вижу, вы не танцуете… — голос мэра был тих, но удивительным образом был прекрасно слышим сквозь играющую музыку, — Почему? Вы не любите танцевать? Или вам не нравится бал? Курсанты дружно замотали головами. Дружно и молча. Последний вопрос звучал как обвинение в государственной измене. — Нам приказали оставаться здесь, — Ксавье с неудовольствием почувствовал, что его голос дрожит. — Приказали… — прошептал мэр, — Слушаться приказов, даже таких — хорошая черта, редко встречаемая в таком юном возрасте… Он слегка покачнулся вправо-влево, как змея, гипнотизирующая жертву: — Ну что ж, не буду вам мешать… Развлекайтесь. Когда еще можно повеселиться, как не в молодости… Судя по интонациям, молодость мэр считал серьезным недостатком. Он посмотрел на замершего с бокалом в руках Цайта и по неподвижному лицу скользнула