Обезьянки выглядели по-разному, но объединяло их одно — потухший взгляд и выпирающие из-под скатанной шкуры кости. Их круглые животы скорее были особенностью строения тела, а не свидетельством жизни в достатке.

Диги явно голодали. Мне доводилось смотреть познавательные передачи про несчастные африканские племена. Про тех, кому больше других подходит описание «кожа да кости». Представшие передо мной обезьянки выглядели гораздо хуже.

Навскидку их было не меньше трёх сотен. Я переводил взгляд с одной измученной тушки на другую и не сразу заметил, на что они все пристально смотрят.

— Уг! — громко заявил диги с рыжеватой шерстью. В его голосе слышались нотки гнева, размытые морем отчаяния.

— Уг-угу! — вторил ему седой диги, опиравшийся на ржавую трубу, похоже, подобранную в бесконечном коридоре, через который я прошёл.

— У-у-у!!! — взвыла самка-диги с пятнами белой шерсти вокруг глаз и, подбежав к ним, упала на колени, продолжая стенать. Самка верещала и билась головой о пол. Из-за своего местоположения я не видел, что же так гнетёт её.

Аккуратно вынырнув из укрытия, я прокрался в зал и скрылся за обломком каменного изваяния, отдалённо напоминающего египетского бога Тота.

Только теперь я понял, что обсуждали диги-старик и Рыжий, и что же так сильно шокировало пятноглазую самку. Труп с перерезанной шеей. Совсем ещё юный диги, фигуркой и размерами напоминавший парнишку-первоклассника погиб, похоже, недавно. Специфический окрас шерсти вокруг глаз выдавал близкое родство со стенающей женщиной.

Мать оплакивала сына. Убитого прямо посреди скопления сородичей! Как они такое допустили⁈

От ярости я закусил губу и почувствовал, как тёплая струйка крови поползла к подбородку. Чёртов Снуп! Опять он⁈ Проклятый маньяк! Как этот урод вообще решился показаться на глаза такому полчищу диги⁈

Старик-диги наклонился к рыдающей самке, погладил её по голове и уставился в противоположном направлении. Я проследил за его взглядом. Ух ты! Прямо из каменного пола пробивалось карликовое деревце сантиметров сорок в высоту с толстым стволом, лишённым листьев. Кажется, совсем недавно кто-то обломал верхушку растения, оставив зелёные заусенцы.

— У-у-у-у… — вдруг закряхтел Макрак, приходя в себя. От неожиданности я вздрогнул, а диги вяло заворочал головой. — У-у-у… у-у-у!

— Тише ты! — шикнул я, но было поздно.

— У!

— У-у-у!!!

— Ук! Укук!!! — заверещали обезьянки, вскакивая на лапы и пытаясь издали заглянуть за статую Тота.

Я отпрыгнул назад и начал затравленно озираться по сторонам. Обезьяны, медленно окружая меня, продолжали верещать. В их глазах стоял страх, но узкие ладошки складывались в кулачки. Некоторые и вовсе сжимали в цепких пальцах куски досок и труб.