Я сквозь зубы выругался и громко произнёс:

— Друзья, я вам не враг! Прошу, не бойтесь!

— Уг! Уг!!! Угу!!! — громче прежнего заверещали обезьянки, начав яростно подпрыгивать.

— Поверьте мне! — попытался я перекричать гул. — Я — друг Макрака! Видите, — я приподнял раненого диги на руках, — я подобрал его и хочу ему помочь!

Часть гомонящих удивлённо склонила головы на бок. Как собаки, честное слово!

— Меня зовут Иван, — продолжил я, выделяя каждое слово, будто разговаривал с маленькими детьми. — Я случайно оказался в вашем мире и хотел бы вернуться домой. Вы знаете, как я могу это сделать?

— Уг? — юный диги с хитрыми глазками оказался смелее других и, незаметно подкравшись ко мне сбоку, протянул лапу и потрогал меня за штанину. Затем он изумлённо уставился на Макрака.

— Ук! Уг! — в толпе обезьянок начались волнения. Я перевёл удивлённый взгляд, пытаясь понять, в чём дело. Диги пихались и двигались в разные стороны, пока сквозь первые ряды не протолкался диги-старик с ржавой трубой-посохом.

— Уг… — выдохнул он, впившись глазами в Макрака, и тут же бросился к раненому. — Уг! Уг! — старик тряс беднягу, пытаясь привести его в чувства.

Макрак открыл усталые глаза и улыбнулся:

— Ук… — выдохнул он. — У-у… Ук.

Он надсадно укал, наверное, с минуту. Старик и остальные диги слушали сородича, не перебивая и временами слаженно кивая. Когда Макрак тяжело выдохнул и замолчал, диги с трубой-посохом удостоил меня благодарным взглядом и почтительно поклонился.

Через несколько минут я уже сидел на каком-то грязном мешке, а вокруг шастали любопытные обезьянки. Старик с трубой-посохом куда-то делся, Макраку оказывали посильную помощь, смазывая раны похожей на горчицу пахучей субстанцией. Стоило самке с чёрным пучком на голове взяться за раненого, как тому быстро стало легче. Поразительно, что у полуразумных существ есть мощные обезболивающие. Бедняга тут же стал спокойней дышать, а когда «лекарь» накапала ему в рот воды из потрёпанного бурдюка, и вовсе начал улыбаться.

— Ук! — маленькая диги ткнула меня длинным пальчиком в бок и отпрыгнула назад. Мои губы невольно растянулись в улыбке. Шустрые обезьянки не могли унять своего любопытства, так и норовя дотронуться до неведомой зверюшки. Всего за несколько минут меня ткнули раз двадцать. Причём не только дети, но и взрослые, и даже пожилые диги.

За спинами обезьянок вновь началась возня, и вскоре я опять увидел старика с трубой-посохом. Вместе с Рыжим он тащил какие-то старые тёмные плоские доски.

— Уг! — заявил, видимо, здешний староста, протягивая мне первую дощечку.