Поменять соверен на местное серебро было бы весьма кстати. Не платить же золотом за еду? Пиастры, пиастры! — как выкрикивал знаменитый попугай Флинта. Вот только возможности задержаться в этом крайне нужном месте не было никакой.

Было бы время, пристроился бы рядом, чтобы незаметно прицениться и понять, что почем. Учить меня, как деньги менять — только портить: какой турист из моего мира не знает, как найти выгодный курс в обменниках? Но что это за зверь — билонная монета?

Черт! Опять не свезло! Через один перекресток я уткнулся в похоронную процессию. Закутанные в черное с головы до пят, с лицами, обвязанными платками, четверо мужиков тащили носилки, на которых лежало тело, прикрытой соломенной циновкой. Свисающая рука была покрыта мерзкими на вид язвами. Неужели чума⁈

Подался назад, стараясь не дышать. Но и стоять на месте опасно, стражники приближались. А за первой группой носильщиков показалась вторая. Я в отчаянии ринулся в еле возникший просвет, заслужив новую порцию ругани.

Мой греческо-грузинский бог, наконец-то, вспомнил обо мне. Прямо перед носом возник вход на рынок — массивная арка, напоминающая крепостную башню с зубцами поверху. За ней вдаль уходила длинная галерея, забитая людьми и лавками. Византийский орнамент украшал своды, усиленные поперечными балками. Под ногами истертая мозаика или выщербленные мраморные плиты. Людской гул метался между древних стен. А вот в мое время здесь, на Гранд Базаре, было явно потише: звуки гасились множеством тканей, ковров, дубленок, несмотря на то, что народу было на порядок больше. Но и сейчас в толпе было несложно затеряться, особенно, если не двигаться по прямой, а сворачивать все время в разные стороны.

Я стал маневрировать, придерживаясь четкой системы: сворачивал налево на первом же переходе, затем направо в новой галерее. Если в ней было немного покупателей, пропускал поворот. Мой потрепанный вид продавцов не вдохновлял, меня никто в лавки не зазывал. Наверное, считали, что я целенаправленно двигаюсь к какой-то одному мне понятной цели, выполняя чье-то поручение. Заподозрить во мне покупателя было трудно.

— Коста! — в мою руку, как клещами, вдруг кто-то вцепился.

Я попытался оттолкнуть чужую руку.

— Коста, Коста! — как заведенный повторял странный тип в бордовой феске, скаля зубы и подталкивая меня в сторону лавки, завешанной тонкими ковриками и небольшими коврами с незамысловатыми рисунками в этностиле. — Почему не пришел ночевать? Я что только не передумал — и вдруг ты идешь мимо, будто неродной.

Типичный такой базарный торговец. Бегающий взгляд. Одет прилично — накидка без рукавов, шальвары, синие шлепанцы с островерхими носами. Не бледный, но и не смуглый. Небольшой животик выдает любителя неги и кейфа.