Нюхнул, в голове прояснилось. Флакончик с плотно притертой крышкой, увенчанной шариком, забрал себе.

— Быстро приходи в себя и говори мне, какие вопросы задавал судья? Что требуется, чтобы доказать твою невиновность? — торопливо спросил англичанин, поспешно меняя офицерский мундир на цивильный сюртук прямо под кожухом коляски. Он обращался ко мне на древнегреческом, используя знания классического образования, чтобы сидящий рядом турецкий офицер не понял, о чем идет речь.

Я сосредоточился. Назвал день убийства Никоса, пояснив, что не могу сказать, где был. Также пояснил, что судья требовал назвать источник происхождения денег для выкупа Фалилея.

— Я ни слова не проронил. Молчал, как рыба.

— Это все? — уточнил Спенсер. Я кивнул. — Подтверждай все, что скажу на суде.

Коляска остановилась у дома, куда меня доставили стражники два дня назад. Спенсер подхватил меня с одной стороны, офицер, не без брезгливой гримасы, — с другой. И они внесли мою страдающую тушку в помещение, где восседал все тот же кади. Следом вбежал красный и запыхавшийся начальник стражников. Ему в коляске места не нашлось и пришлось пробежаться, чтобы успеть к новому рассмотрению дела.

К моему удивлению, нас поджидали у судьи еще и англичане, Стюарт с Джонсом.

После нескольких уточняющих вопросов судья согласился выслушать Спенсера.

— Ваша честь!.. Достопочтимый судья, — поправился Спенсер. — Этот человек, Варвакис, работает на меня. В ночь убийства грека Теримоса и на следующее утро он никак не мог оказаться на месте преступления. Около трех часов по полуночи я и мой друг, — он кивнул на офицера, — вернулись после большого приема в пансион в Пере, где я проживаю. Означенный Варвакис принял у меня лошадь, чтобы устроить ее в конюшне. Утром он проводил этих джентльменов, — снова кивок, теперь уже на англичан, — в Гедикпаша Хамами, чему есть многочисленные свидетели.

— Готов ли господин офицер поклясться, что все так и было? — спросил кади невозмутимо.

— Да, достопочтимый судья. Клянусь, что сопровождал Спенсера-эфенди ночью означенного дня до его пансиона! Мы возвращались с приема у румелийского паши в честь нашего гостя. Он, действительно, передал свою лошадь на конюшню. Кто принял поводья, я не видел.

— Господа инглезы… — кади посмотрел на англичан.

— Все так и было, достопочтимый судья, подтверждаем и клянемся, что все вместе посетили утром того дня бани у Гранд Базара! — хором ответили мистеры Стюарт и Джонс.

— И золото на выкуп раба, как я понимаю, появилось из ваших рук, мистер Спенсер?

— Истинно так! — не задумываясь, подтвердил Эдмонд.