Ахмет грубо бросил меня на стул, встал сзади и прижал мои плечи, не давая пошевелиться.

— Так, так, Коста! Да вы проказник! Напились «огненной воды», потянуло на приключения. Редкий случай, когда мужчину удается прихватить со спущенными штанами. Или вовсе без оных? — расхохотался этот мараз, этот нехороший человек, напрочь лишенный мужской солидарности. — Теперь вы понимаете, что вы в нашей власти?

Я молча глядел на него, пытаясь перевести дух. В моем состоянии следовало не по лестницам носиться и не слушать глупые сентенции, а спокойно полежать, чтобы восстановить дыхание после такой замечательной «скачки».

— Муж вашей дамы сердца — важный человек из Измира, бей и повелитель сотни воинов, каждый из которых — прирожденный убийца. Стоит ему узнать про ваши проделки и пошевелить пальцем, как вы вмиг начнете расставаться с важными частями тела. Догадываетесь, с какой начнут его слуги в вашем случае?

Судя по всему, с момента нашего расставания Стюарт успел заехать домой и переодеться. Не иначе, как на прием собрался или на бал, и сюда заскочил, чтобы закончить дело. Щегольски повязанный черный галстук — не свисающая вниз «селедка», а широкий платок, уложенный поперек груди красивыми складками и скреплённый булавками под треугольниками накрахмаленного воротника рубашки — выдавал в нем этакого дэнди. Он чем-то неуловимо напоминал известный портрет Чаадаева, русского философа, которого объявили сумасшедшим примерно в это же время, в которое я попал.

«Как дэнди лондонский одет», «второй Чадаев, мой Евгений»…

— Стюарт! — спросил я, пренебрегая столь милым его сердцу этикетом. — Вас, случайно, не Юджином зовут?

Стюарт сбился с мысли и уставился на меня своими пустыми глазами навыкате — ни дать ни взять, рыбьи глаза. И вытянутая голова, как у акулы. Точно, будет отныне «Стюарт — рыбий глаз, человек-акула».

— Причем тут мое имя? Вы отдаете себе отчет в своем положении? Что за дурацкие вопросы?

Я нагло смотрел ему в глаза. Он растерялся и ответил на действительно дурацкий вопрос на полном серьезе.

— Нет, я не Юджин. В Шотландии, откуда я родом, первенцев так не называют. При рождении меня нарекли Гилле-Бриде по-гэльски или Гильберт по-английски. Но мы не настолько близки, чтобы обращаться друг к другу по имени. И уж, тем более, извольте обращаться ко мне «мистер». Или «сэр» — но только наедине, если вам так приспичит.

— Уж больно вы, сэр, на Юджина похожи, — ответил я с усмешкой этому Гилли-Вилли.

— Мы ценим юмор, мистер Варвакис, но лишь в уместной ситуации. А еще мы уважаем вежливость, ибо она отличает варвара от просвещённой личности. И вам, в вашем положении, следовало бы не шутки шутить, а крепко подумать, как быть дальше.